Возможно, вопрос уже не в том, с какими пространствами нам взаимодействовать, и даже не в том, где они находятся, но — когда именно они находятся…
Инсталляция «Проект Ночь» — это попытка собрать из обыденных архитектурных элементов модель особого городского опыта, который знаком почти каждому, кто хотя бы раз оказывался в спальном районе после полуночи. Меня интересует не «ночная жизнь», а режим существования города ночью: редкие шаги, окна, экраны билбордов, жёлтые пятна подъездного света, пустые проходы между домами, извилистые прогулочные маршруты, приглушённые разговоры, которые трудно уверенно отнести как к публичному, так и к частному пространству
С наступлением темноты город перестаёт быть только функциональной картой. Он начинает восприниматься через паузы, шумы, задержки, отражения, а привычные места как будто смещаются в сторону неопределённости. Марк Оже, описывая «не-места», имел в виду пространства транзита, временного пользования и ослабленной идентичности — аэропорты, трассы, залы ожидания, торговые галереи. Я не утверждаю, что спальный район ночью буквально превращается в не-место, но темнота проявляет в нём его свойства: анонимность, промежуточность, ощущение временного пребывания даже там, где днём всё кажется устойчивым и знакомым. Ночью место не исчезает, но всё же начинает колебаться
Финальный эскиз для инсталляции. 3D-графика, компьютерная графика, постобработка при помощи Nano Banana
Эта временная природа пространства отмечена у Ника Данна, который в книге «Тёмные материи: Манифест ночного города» предлагает мыслить ночной город не как существующий при дефиците дневной жизни, а как позволяющий открыть самостоятельный режим восприятия, поведения и воображения. В этом смысле вопрос заключается не только в том, где находится пространство, но и когда оно становится тем, чем является. Ночь — особое «когда» — в нём город перестраивает свои отношения с телом, вниманием и памятью. Мы начинаем ориентироваться не по функциональным знакам, двигаясь к цели и не замечая деталей окружающей среды, а по интенсивности света, звука, близости, опасения и притяжения. Город живёт в нас не меньше, чем мы живём в нём
Эскизы и рабочие материалы (частично)
Работа состоит из четырёх дверей разного размера — 60×200, 80×200, 80×200 и 90×200 см. Они выстроены так, что формируют почти замкнутый четырёхугольник. Почти — так как одна сторона не смыкается полностью, и за счёт разницы в ширине дверей возникает проём
Эта неполная замкнутость принципиальна
Выбор числа 4 также не случаен. Я исхожу из того, что в архитектуре и в городской морфологии квадрат/прямоугольник остаётся одной из базовых единиц организации пространства: комната определяется четырьмя стенами, двор — четырьмя границами, перекрёсток — четырьмя направлениями, квартал и планировочная сетка города часто мыслятся через ортогональный модуль. Квадрат является минимальной ячейкой упорядочивания: он лежит в основе плана, разметки, фасадной сетки, окна, панели, подъезда и так далее. Поэтому четыре двери образуют сжатую модель городской логики: минимальный каркас порядка, внутри которого может возникнуть опыт
Если воспользоваться идеей Гастона Башляра, дверь образует особую зону полуоткрытого. Мне важно было создать именно это состояние пороговой ситуации, в которой внутреннее и внешнее не разведены окончательно. Проём в одной из сторон нужен для того, чтобы этот квадрат не стал герметичным
Этот проём можно воспринимать как архитектурный разрез — отсылка к практике Гордона Матты-Кларка, который вскрывал здания, чтобы выявить их скрытую структуру, социальную и материальную анатомию. Но если у Матты-Кларка разрез обнажал тело архитектуры, то в моей работе щель действует иначе: она удерживает объект в состоянии напряжения — это разрыв между двумя режимами пространства — между уличным и внутренним, шумовым и собранным, профанным и ритуальным
Изображение: Qwen AI
Двери: внешняя сторона
Внешняя поверхность дверей решена как намеренно перегруженный палимпсест. Я соединил распечатки старинных алхимических гравюр с изображениями, сгенерированными нейросетью по запросам, основанным на визуальном материале из интернет-архивов. Меня интересовал не декоративный «оккультный» эффект. Природа изображения, которое уже прошло через цепочку копирований — архив, скан, поисковую выдачу, датасет, генерацию, печать — производит статистический фантом оригинала — копию без устойчивого первоисточника
Поверх этого цифрового и исторического слоя я наносил грубые закраски серой краской, оставлял потёки, пометки, граффити. Для меня было важно не просто столкнуть два вида «магического» — архаическое и алгоритмическое, — но и лишить их стабильной читаемости. Символ больше не работает как код, начиная существовать скорее как фактура. Так возникает состояние, которое я называю псевдо-хаосом: в нём ещё угадываются фрагменты (никогда не существовавших) систем, но собрать их в единое сообщение невозможно
Названия элементов: фрагмент инсталляции
Внутри пространство организовано иначе. Если снаружи поверхность избыточна и шумна, то внутри всё более камерно, собранно и почти ритуально. Башляр в Поэтике пространства постоянно возвращается к тому, что «внутри» и «снаружи» — не стабильные противоположности, а подвижные состояния
Связь с идеей четырёх стихий выстраивается из той же четырёхчастной структуры. Если квадрат — это базовая форма городской организации, то четыре стихии — одна из древнейших моделей описания мира, восходящая к Эмпедоклу и затем переходящая в алхимическую традицию. Среди прочего, «Проект Ночь» — попытка наложить одну систему на другую: архитектурную и космологическую. Четыре двери образуют земной, строительный каркас; четыре цвета и состояния переводят этот каркас в язык материи, восприятия и аффекта
Каждая дверь с внутренней стороны окрашена в цвет, связанный одновременно со стихией и с алхимической стадией:
Terra / Nigredo — чёрный
Aqua / Citrinitas — жёлтый
Aer / Albedo — бело-жемчужный
Ignis / Rubedo — красный
Важное уточнение: в исторической алхимии канонический порядок стадий обычно описывается как nigredo → albedo → citrinitas → rubedo. В моей работе эти соответствия и последовательность авторски смещены: я сознательно подчиняю их не реконструкции канона, а опыту ночного города
Изображение: процесс работы, фрагмент
Я выстраиваю эту последовательность от плотного к разреженному: от земли и бетона — к влажности и текучести, затем к воздуху и, наконец, к огню, который означает одновременно разрушение, но также тепло и возможность преобразования. Пространство, ограниченное внутренними сторонами дверей, я предлагаю мыслить не как преграду, а как интимный порог, как «угол» мира в башляровском смысле — место, где воображение начинает работать ещё до действия. Зритель, заглядывающий внутрь или входящий в этот почти-замкнутый объём, оказывается на пересечении четырёх векторов. Его присутствие временно завершает конструкцию: он становится недостающим элементом схемы, тем, кто превращает пространство из набора объектов в ситуацию
Есть и ещё один уровень, превращающий работу из статичного объекта в подобие действующей системы. В нижней части каждой двери находится отверстие с металлической воронкой, обращённой наружу. От узкой части воронки внутрь уходит термоусадочная трубка, цвет которой повторяет цвет соответствующей двери. Все четыре трубки опущены в металлический таз, установленный в центре и накрытый чёрной тканью
Формально эта конструкция напоминает алхимический аппарат, что-то вроде гибрида перегонного устройства и слухового механизма. Воронки как будто втягивают внешнюю среду — шум, обрывки разговоров, взгляды зрителей, пыль, даже само внимание — и направляют её в общий центр
Фронтальная поверхность: фрагменты инсталляции
То, что четыре канала сходятся в одну скрытую точку, ещё раз подчёркивает структуру работы. Четыре стороны, четыре стихии, четыре цветовых режима и четыре входа для внешнего мира соединяются в общем резервуаре. Если квадрат — это форма распределения, то центр — место конденсации. В алхимическом воображении его можно прочитать как намёк на некую quinta essentia
Таз в центре скрыт чёрной тканью, поэтому итог работы системы остаётся невидимым. Объект выглядит завершённым, но его «продукт» не предъявлен. Принципиально, чтобы инсталляция функционировала как модель переработки без демонстрации результата. Город тоже непрерывно перерабатывает впечатления, контакты, аффекты и мусор, но далеко не всегда даёт нам увидеть, во что именно они превращаются
Работа не скрывает от зрителя «правильный ответ» — его попросту нет. Механизм перед нами есть, логика его работы считывается, но финальное значение не закреплено. Оно возникает только в момент встречи: когда зритель вглядывается, обходит, заглядывает, задерживается, соотносит увиденное с собственным опытом
«Проект Ночь» — попытка собрать это модель одного из состояний глобального города — того, в котором пространство начинает работать как среда внутренней переработки. Город понимается как процесс: его бытие собирает визуальный шум, случайные знаки, обрывки социальных контактов, маршруты, страхи, радости, ритмы, следы памяти и дистиллирует их в нечто общее, но не обязательно проявленное
Я не предлагаю зрителю «понять» эту конструкцию, скорее приглашаю ненадолго войти в её режим: стать ночным наблюдателем, фланёром внутри малого пространства, свидетелем того, как город перерабатывает себя. И, возможно, попробовать услышать в этой системе не только внешний шум, но и собственный отклик
Размеры объекта:
высота 200 см
ширина ~150 см (не фиксированная)
длина ~150 см (не фиксированная)
Материалы:
двери из древесного массива с элементами фурнитуры
краска акриловая интерьерная
краска акриловая художественная
лак акриловый
эпоксидная смола
бумага писчая (в том числе с цифровой печатью)
тушь художественная чёрная
маркеры, линеры и прочие графические материалы
воронки стальные
таз стальной
термоусадочные трубки
камень природный (галька крупная)
ткань (габардин) чёрная
петли дверные стальные с чёрным покрытием
Библиография
- Оже М. Не-места. Введение в антропологию гипермодерна / пер. с фр. А. Коннова. — Москва: Новое литературное обозрение, 2017. — 136 с.
- Башляр Г. Поэтика пространства / пер. с фр. Н. Кулиш. — Москва: Ад Маргинем Пресс, 2020. — 2-е изд. — 320 с.
- Данн Н. Тёмные материи: Манифест ночного города / пер. с англ. П. Пановой — Пермь: Гиле Пресс, 2024 — 128 с.
- Эко У. Открытое произведение: форма и неопределенность в современной поэтике / пер. с итал. А. Шурбелев — М.: АСТ; Corpus, 2018. — 512 с.
