Концепция

Тема страха — одна из тех, чьё исследование, кажется, невозможно исчерпать, несмотря на все предшествующие годы изучений, обсуждений, открытий. Будь то вещи, заложенные с рождения или социальная тревога, приобретаемая постепенно, факт остаётся фактом: объять целиком область пугающего едва ли возможно, она испокон веков является неиссякаемым источником вдохновения и стремления глубже погрузиться в человеческую психику, дабы постичь доселе неизведанное. В разные эпохи людей можно было напугать и восхитить разными вещами, исторический, социальный и культурный контекст нередко бывают важны, когда речь заходит о том, что приводило в ужас умы людей прошлого. Но давайте сократим список пугающего и остановимся на более приземлённом его, конкретном варианте. Речь идёт о монстрах. Монстрах, чудовищах, антропоморфных и не очень криптидах — иначе-говоря, о вполне оформленной версии страшного.

Персонификация пугающего, отталкивающего и почти всегда опасного — от духов и до оборотней, разнообразие продолжать поражать сознание. И есть нечто в данном подходе от попытки сделать неизвестность понятной, знакомой, чуть ли не по-соседски близкой. Суеверия остаются суевериями, но они — способ справиться со страхом, ранние её попытки. Так и разнообразные чудовища, а также вариативный подход к ним — желание «приручить» первобытный трепет. Образ монстров и их восприятие менялись с годами. Взять тех же вампиров, где жестокое чудовище, разрывающее человека на части, постепенно эволюционирует в мистического и драматичного героя, способного влюбить в себя скромную девушку. Монстры, и без того изначально являющиеся бесспорным шагом на пути к принятию пугающего, стали любимцами публики, нередко — персонажами, с которыми бы хотели себя отождествлять, или даже состоять в тесных отношениях.

Большую ответственность за это можно возложить на массовые медиа. Ничто так не прививает тенденции, как популярная книга, новый альбом известного исполнителя или втройне окупившийся фильм. Для монстров начало активной фазы популярности приходится на конец девятнадцатого века, в литературе. «Граф Дракула», написанный Брэмом Стокером и зловещая «Кармилла» Джозефа Шеридана Ле Фаню сделали вампиров символами потусторонней привлекательности; Мэри Шелли поставила в «Современном Прометее» вопросы об ответственности творца перед собственным жутким творением, как бы сблизив человека и образ ожившего мертвеца. И было бы несправедливо не упомянуть влияние Говарда Филлипса Лавкрафта, хотя его творчество выбивается из общего ряда как по смысловому, так и по временному аспектам. Фантастические создания писателя, порождённые тревогой и нетерпимостью, парадоксально стали культовыми и успели также пройти через процесс очеловечивания в руках преданных фанатов, получая в итоге больше интереса и, что главное, сочувствия, в отличие от несчастных людей, столкнувшихся с их будоражащей самые смелые головы сущностью.

Наибольшую популярность в медиа приобрели, бесспорно, вампиры, как обладатели большего сходства с человеком и «староевропейского» флёра, что до сих пор остаётся в моде. Не удивительно, что романтичные кровопийцы сумели прижиться в кинематографе. Возможность визуализировать монстров, увидеть их в движении — головокружительное преимущество, которым воспользовались сполна. Сначала были фантомные сущности, созданные с помощью двойной экспозиции, затем — экранизации вышеупомянутых романов. Если возвращаться к вампирам, на ум приходят сразу два фильма: «Носферату» Фридриха Вильгельма Мурнау с таинственным Максом Шреком и «Дракула» Тода Браунинга и Карла Фройнда с обворожительным Белой Лугоши — произведения, что разделили восприятие вампиров на два пути: как неказистых антропоморфных злодеев и как привлекательных, но всё ещё опасных созданий. Ну а дальше — больше, «монструозную» тему подхватила студия Universal, раз и навсегда утвердив статус монстров как персонажей, заслуживающих внимание и любовь.

И, пускай это коснулось только небольшой компании чудовищ, известных на сегодняшний день как «классические монстры студии „Universal“ — Дракулы, чудовища Франкенштейна, Человека-Волка и менее известных Мумию, Призрака Оперы и Человека-Невидимку — кажется, именно они открыли путь остальным созданиям тьмы в сердца зрителей. Тем не менее, именно вампиры по сей день удерживают статус „любимчиков“ киноиндустрии, уступая, разве что, безликим полчищам зомби. Нет, вампиры — ярые индивидуалисты, притягивающие внимание зрителя к своей персоне. Ужастики, блокбастеры, комедии и даже романтические сюжеты — кровопийцы успели освоить все возможные жанры и побывали в разнообразных амплуа, каждый раз завоёвывая всё больше сердец. Бессмертие, хладнокровие и нередко красота (если речь об „очеловеченных“ вампирах, разумеется) — ключ к культовому статусу мистического вида.

Однако были бы вампиры такими же запоминающимися без должного подхода к созданию образа? В данном визуальном исследовании перед автором встаёт задача — изучить техники, использовавшиеся при воплощении монстров в кинореальности. Грим составлял и составляет огромную часть существования кровопийц на экране — нередко за его счёт лица актёров принимали нужные черты. А что насчёт менее антропоморфных экземпляров? Не менее примечательно с изображением справлялась аниматроника, осуществляя завораживающие в своей сложности задумки. Не менее важным пунктом станет сравнение методов до-цифровой эпохи с тем, к чему привело совершенствование 3D-технологий и их дальнейшее использование. Насколько заметна разница? Ушли ли старые подходы со сцены полностью? Какие задачи необходимо решать SFX- и VFX-специалистам при создании экранных упырей? С какими проблемами сталкивается индустрия сегодня? Какие итоговые различия имеются и имеются ли между кинематографическими вампирами прошлого и настоящего?

В первой главе визуального исследования объектом исследования станут фильмы, где используются исключительно практические эффекты реализации бледнокожих кровососущих существ. В подборку фильмов войдут как наиболее ключевые, чей след в истории воплощения вампиров можно назвать неоспоримым, так и, возможно, менее удачные эксперименты. Эмпирическим путём будет выявлено, какие приёмы и методы чаще всего используются при создании бессмертных монстров, а также к какому их образу были склонны режиссёры. Вторая глава затронет фильмы, где в изображении вампиров используются цифровые технологии, такие как захват движения и 3D-моделирование. Часто ли современные художники отдают предпочтение традиционным спецэффектам, несмотря на расцвет компьютерных технологий? Имеется ли паттерн в методах создания монстров, и какой их дизайн чаще используется авторами?