Автор телеграм-канала «Мосдетчтение» — о книге Александра Шарова, в которой мальчик-сирота, спасая с помощью бывшего кузнеца прекрасную Принцессу из лап злодея, учится быть свободным.
Александр Шаров
«Человек-горошина и простак»
Иллюстрации Ники Гольц
М., Советская Россия, 1973
Видимо, нам не раз еще предстоит пересматривать представления о том, как и почему в советские времена происходили те или иные события. Когда в детстве мне в руки попала эта сказочная повесть, она легла в канву древних мифов, литературных сказок, приключенческих романов абсолютно естественно. А когда я купил ее младшему сыну (в новом издании, но с теми же иллюстрациями) и перечитал заново, то не очень понял, как ее смогли напечатать в 1973 году.
Впрочем, наши взгляды на то время мифологичны. Они, с одной стороны, расценивают «совок» как нечто тоталитарно-всесильное, что во многом верно, с другой — мы помним разветвленную систему антисоветских анекдотов (каждый из которых тянул на статью), которые составляли повседневный фон жизни советского человека, и не только интеллигентного — их, скажем, можно было услышать в очереди в магазине, и довольно громко. Что уж говорить о цензорах в детских издательствах! Сказка и есть сказка, штука безобидная; там хорошее борется с плохим… К тому же вышла книга не в «Детлите», а в «Советской России», издательстве, которое специализировалось на взрослых книгах, но имело квоту на детские, и там внимание проверяющих занимал поиск блох отнюдь не в детских сказках.
Так или иначе, книга вышла и осталась в сознании детей, ее прочитавших. Это в наше уже время ее назвали «учебником свободы для детей»… Конечно, никакой это не учебник, а хорошая книга, в которую сын погибших в годы Большого Террора людей вложил свои представления о том, как нужно жить, и главное — зачем.
…Тринадцатилетний мальчишка выходит на дорогу, ведущую в большой город. Он сирота; всё, что у него есть — ключик, негаснущий уголек да медный грош, но предметы эти, конечно, волшебные. Уже в пути он начинает замечать неослабное внимание одного и того же существа, рядящегося в разные обличья, но благодаря
случайностям (а случайностей, как мы знаем, не бывает!) от этого внимания избавляется, после чего становится учеником мэтра Ганзелиуса, некогда — кузнеца и здоровяка, а ныне гнома; учат его, что характерно, быть сказочником. Это Ганзелиус — тот самый «человек-горошина», а простак, соответственно — герой.
Важно, что его учат на сказочника. И не просто так — Ганзелиус готовит Простака к борьбе против колдуна Турропуто, но, что интересно, не «за народное счастье», а за счастье совершенно конкретного окаменевшего юноши и заколдованной Принцессы восьмисот лет от роду. Борьба в конечном итоге происходит, и в ней завоевывается победа… но — вот еще важная штука — победа эта не безусловна, и Турропуто не повержен, а лишь унижен и изгнан. Второе: плодами победы пользуются Принцесса и Юноша, а вовсе не Простак. Это тоже меняет дело: герой, немотивированный личной выгодой, куда интереснее. Ну и третье: у Турропуто множество соратников; и пусть часть их — всего лишь вырезанные из бумаги одинаковые фигурки, но среди них есть злобные и ревнивые Ножницы, которые эти фигурки и вырезают… Так что борьбу Простака никак легкой не назовешь.
Шаров с невероятным мастерством, лёгкими штрихами выписывает образы героев. Где-то они схематичны, где-то смазаны, но центральные фигуры очень многослойны и объемны, в том числе ездовая муха, аптекарь и собственно Турропуто. Колдун — не абстрактное зло, но вполне конкретное, мордатое и красноносое.
Тут надо еще раз вспомнить о том, почему я усомнился в том, что книга «Человек-горошина и простак» могла быть издана в 1973 году — да потому, что в прекрасных иллюстрациях Ника Гольц поселила бумажную армию Турропуто аккурат в совковых новостройках (типа тех, что в начале 1970-х возводили в Беляево и Чертаново), в противовес прекрасному разноцветному миру стилизованных староевропейских домиков с обложки…
«Бойся одинаковых человечков!» — говорил своему ученику мэтр Ганзелиус; где живут одинаковые человечки? В одинаковых домах. Это цензоры тоже проглядели. А мы заметили.
Свободе нельзя научиться. Свобода или есть в человеке, или нет. Книги Шарова — а среди них есть и детские («Мальчик-одуванчик и три ключика», «Малыш Стрела — победитель океанов») и взрослые (сатирико-фантастические антиутопии вроде «Острова Пирроу») — не были учебником свободы, — они помогали её в себе выращивать, и свобода эта важнее той, которую декларируют и к которой призывают. А главное — о ней не нужно говорить вслух. Никто же не рассуждает вслух о воздухе, без которого никакая жизнь невозможна? Так и здесь.
