big

ДУША ВЕЩИ

И как художник изображает ее жизнь

Концепция

Меня зацепила история, в которой обыкновенная утварь получает возможность ответить человеку. В японской повести «Цукумогами-ки» выброшенные вещи обретают жизнь, мстят хозяевам, а впоследствии обращаются к буддийскому учению. Но как художник заставляет зрителя увидеть в вещи живое существо? Даже когда очертания предмета почти не меняются, добавление глаз, лап, одежды или жеста делает его участником событий. Хотя история цукумогами заканчивается их обращением к буддизму, меня интересует прежде всего начало этого пути — то, как художник наделяет обыкновенную вещь характером и способностью действовать самостоятельноЯ рассматриваю японское искусство XVI–XVIII веков, от позднего Муромати до конца XVIII столетия. Это свиток из Синдзю-ан, раннеэдоский «Хякки-но дзу» Ёсимицу, версии шествия Огата Морифусы и Мотидзуки Гёкусэна, живопись Ито Дзякутю, а также отдельные печатные книги и произведения XVIII века. Разнообразие художественных форматов позволяет проследить развитие образа цукумогами и выявить особенности его изображения в разные периоды. При отборе визуального материала я опиралась на датировки музейных и архивных собраний. Для более детального изучения персонажей обращалась к предметам японского быта, сопоставляя их форму, конструкцию и назначение с обликом фантастических существ. Изображения других ёкаев помогают определить характерные черты цукумогами в контексте японской традиции изображения сверхъестественного

Какие художественные приёмы позволяют воспринимать бытовой предмет как живое существо и как меняется его образ в зависимости от формата произведения? Я предполагаю, что узнаваемость цукумогами сохраняется за счёт исходной формы предмета и его характерных деталей. Даже небольшие изменения, например появление глаз или конечностей, способны придать вещи характер и выразить её настроение. В горизонтальных свитках образ персонажа раскрывается через движение, жесты и взаимодействие с окружающими существами. Вертикальная живопись и печатная графика позволяют внимательнее рассмотреть его силуэт, строение и индивидуальные особенности. Для проверки гипотезы я сопоставляю изображения с разной степенью антропоморфизации, обращая особое внимание на те случаи, когда ощущение жизни возникает при минимальном изменении первоначальной формы предметаПри рассмотрении иллюстраций я обратила внимание на то, что художники часто используют особенности строения самих предметов. Например, носик чайника может напоминать нос или хобот, а ручки сосуда становятся частью тела персонажа. Именно такие детали позволяют сохранить сходство с привычными вещами и одновременно придают им фантастический облик

Рубрикатор

01. Вещь становится телом Форма и анатомия оживших предметов 02. Вещь начинает двигаться Пластика, жесты и взаимодействие персонажей 03. Шествие и его предел Композиция горизонтального свитка, движение процессии и её завершение 04. Утварь Дзякутю Образы чайной утвари в вертикальной композиции 05. Ритуальная вещь Ожившие предметы буддийского обихода 06. От процессии к отдельному образу Изображение цукумогами в печатных книгах XVIII века07. Заключение

01. Вещь становится телом

Художник может передать ощущение жизни, сохранив привычный облик предмета. В этой главе я рассматриваю, какие детали позволяют узнать исходную вещь и за счёт чего она приобретает черты живого существа.

Original size 1604x800

Неизвестный художник. «Ночное шествие ста демонов», XVI век, Муромати. Синдзю-ан, Дайтокудзи, Киото Фрагмент. Существа на общем листе

Разные по строению тела соседствуют в одной процессии и среди них выделяются предметные силуэты с заметной красной фигурой

Голова как конструкция

Узнаваемость предмета сохраняется при переносе его на место головы

post

Неизвестный художник (но традиционно приписывается Тоса Мицунобу). «Ночное шествие ста демонов», XVI век, Муромати. Синдзю-ан, Дайтокудзи, Киото. Фрагмент. Деталь справа вверху. Зонтообразная конструкция. Рёбра сложенного зонта образуют вытянутую голову, опирающиеся на землю ноги задают движение, а геометрия вещи не исчезает.

post

Неизвестный художник (но традиционно приписывается Тоса Мицунобу). «Ночное шествие ста демонов», XVI век, Муромати. Синдзю-ан, Дайтокудзи, Киото. Фрагмент. Деталь в центре. Почти непрерывный красный контур тела резко отличается от дробного рисунка соседних фигур. Один видимый глаз и лапы обозначают живое присутствие

Ткань вместо туловища

Складки создают образ тела даже без ясного лица. Сопоставление двух фрагментов позволяет отличить тело из ткани от ткани, которую несут

Рис А.

Неизвестный художник (но традиционно приписывается Тоса Мицунобу). «Ночное шествие ста демонов», XVI век, Муромати. Синдзю-ан, Дайтокудзи, Киото. Фрагмент. Деталь справа внизу. Тёмное полотнище. Длинная тёмная плоскость и тонкие конечности контрастируют, складки ткани заменяют привычную анатомическую границу

Рис Б.

Неизвестный художник (но традиционно приписывается Тоса Мицунобу). «Ночное шествие ста демонов», XVI век, Муромати. Синдзю-ан, Дайтокудзи, Киото. Фрагмент. Существо, напоминающее ткань. Светлая поверхность изгибается вокруг скрытого тела. Лапы выходят из-под складок, а выраженное лицо отсутствует

Сандалия, которая ходит

post

Неизвестный художник (традиционно приписывается Тоса Мицунобу). «Ночное шествие ста демонов» (百鬼夜行絵巻), XVI век, Муромати. Синдзю-ан, Дайтокудзи, Киото. Фрагмент. Ожившая сандалияВ таком превращении возникает парадокс: вещь, предназначенная для ходьбы человека, сама получает способность двигаться

Лицо на дне сосуда

post

Ёсимицу (吉光; по карточке). «Хякки-но дзу» (百鬼ノ図), ранний Эдо, XVII век (датировка в публикации центра). Международный центр японских исследований, Фрагмент. Трёхглазый сосуд цунодарайПеренос черт лица на существующую поверхность экономнее, чем замена всей формы предмета Лицо занимает дно сосуда, а выступы ручек задают форму головы. Одежда и жест с черпаком превращают её в участника действия

Повреждение становится частью образа

Original size 2720x1432

Ёсимицу (吉光; по карточке). «Хякки-но дзу» (百鬼ノ図), ранний Эдо, XVII век. Международный центр японских исследований. Деревянная поминальная табличка сотоба.

post

Ёсимицу (吉光; по карточке). «Хякки-но дзу» (百鬼ノ図), ранний Эдо, XVII век (датировка в публикации центра). Международный центр японских исследований. Фрагмент. Деревянная поминальная табличка сотоба.Лицо возникает в месте излома деревянной таблички. Повреждение становится частью тела, а не утратой его узнаваемости

02. Вещь начинает двигаться

Одни персонажи сохраняют почти всю форму предмета, другие узнаются лишь по отдельной детали. Движение раскрывает их характер: направление взгляда, поворот тела и жест связывают фигуру с окружающими существами

Орудие в руке и часть тела

post

Неизвестный художник (традиционно приписывается Тоса Мицунобу). «Ночное шествие ста демонов» (百鬼夜行絵巻), XVI век, Муромати. Синдзю-ан, Дайтокудзи, Киото. Фрагмент. Деталь слева. Фигуры с молотком и длинным инструментомПоднятый молоток и наклонённые тела вводят жесты. Орудие в руке нельзя автоматически считать ожившим предметом

post

Ёсимицу (吉光; по карточке). «Хякки-но дзу» (百鬼ノ図), ранний Эдо, XVII век (датировка в публикации центра). Международный центр японских исследований, BB10030851. Фрагмент. Длинноносое существо с копьёмНаправленный вперёд бег и длинное древко создают диагональ. Копьё остаётся орудием, а не частью тела

We use cookies to improve the operation of the website and to enhance its usability. More detailed information on the use of cookies can be fo...
Show more