big

Рубрикатор

Введение Концепция1.Иллюзия-окно: картина, которая раскрывает стену2.Фабрициус: обман зрения как инструмент расширения пространства3.Иллюзия-скважина: перспективный ящик и замкнутый мир4.Хогстратен: художественное моделирование замкнутого пространстваСравнительный вывод Заключение Библиографический список Источники изображений

Введение

Голландскую живопись XVII века часто называют «зеркалом повседневной жизни»: интерьеры, улицы, натюрморты выглядят точными копиями видимого. Но за этой точностью стоит не простое воспроизведение, а осознанная работа со зрением. Светлана Алперс предложила понимать голландское искусство как «искусство описания», тесно связанное с оптикой, линзами и научным наблюдением, и противопоставила его итальянской живописи, которую «читают» как рассказ. В 1650-е годы эта работа со зрением становится самостоятельной темой. Художники пишут настенные иллюзии, делают перспективные ящики, в которые смотрят через глазок, и обманки, которые зритель принимает за настоящие предметы. Картина перестаёт быть просто изображением и превращается в опыт над зрителем: что он увидит, откуда ему смотреть, где кончается картина и начинается комната.

big
Original size 1920x1080

Самюэл ван Хогстратен, «Кинетоскоп с интерьером голландского дома», ок. 1655-60 г.

У истоков этого увлечения стояли два ученика Рембрандта — Карел Фабрициус (1622–1654) и Самюэл ван Хогстратен (1627–1678). Фабрициус в 1652 году сделал самый ранний из известных перспективных ящиков; Хогстратен уже в 1651 году представил императору Фердинанду III обманку с доской для писем и позже описал искусство иллюзии в трактате. Они работали в одно время, в одной стране и с одними приёмами, поэтому их сравнение позволяет увидеть разницу двух художественных решений, а не двух эпох. Актуальность темы связана и с нашим временем. Перспективный ящик, в который смотрят одним глазом, и стена, которая «расступается» перед зрителем, — далёкие предки панорамы, кино и виртуальной реальности. Вопрос о том, открывает ли изображение мир или замыкает его в себе, возник задолго до экранов — в Делфте и Дордрехте середины XVII века.

Концепция

В середине XVII века в Голландии иллюзия перестаёт быть только приёмом и становится темой живописи. Картина может притвориться окном, стеной, доской с письмами или дверью в соседнюю комнату. Но в какую сторону ведёт такая иллюзия: наружу, к миру, или внутрь, в закрытое пространство? Это исследование отвечает на этот вопрос на примере двух художников одной школы — Карела Фабрициуса и Самюэла ван Хогстратена. Они пользовались одними и теми же оптическими приёмами, но строили с их помощью противоположные пространства и ставили зрителя в противоположное положение. Пара выбрана не случайно. Оба прошли мастерскую Рембрандта в 1640-е годы, и Хогстратен прямо называл Фабрициуса своим соучеником, а в трактате 1678 года хвалил его умение строить перспективные виды сквозь пространство. В 1650-е оба занимались одними и теми же видами иллюзии: настенной росписью, перспективным ящиком и обманкой. Поэтому различия между ними нельзя объяснить заказчиком, религией или национальной школой — они вытекают из художественного выбора самих мастеров.

Слева: Самюэл ван Хогстратен. Вид интерьера («Туфли»). Ок. 1658 Справа: Карел Фабрициус. Вид Делфта с лавкой торговца музыкальными инстрментами.1652

Главная мысль исследования в том, что у Фабрициуса и Хогстратена иллюзия движется в разные стороны. Фабрициус пространство раскрывает: его иллюзии расширяют комнату, выводят взгляд на улицу и к свету, а предметы выдвигаются навстречу зрителю. Его картина работает как окно. Хогстратен пространство замыкает: глубина уводит взгляд внутрь коробки, анфилады или доски и там останавливается. Зритель остаётся один и подглядывает, а картина становится вещью, которой можно владеть. Его картина работает как замочная скважина. Окно и скважина — два ответа одной школы на вопрос о том, где проходит граница между картиной и миром зрителя.Из этого вытекает и отбор материала. В визуальный ряд вошли только те работы, где иллюзия переопределяет эту границу: перспективные ящики и их фрагменты, обманки, интерьеры со сквозным видом, фигуры на пороге и в окне. Для каждой ключевой работы даны детали крупным планом, потому что иллюзия держится на мелочах — тени, гвозде, крае рамы. Работы делфтского окружения — Леонарта Брамера, Питера де Хоха, Яна Вермеера — показывают, на каком фоне работали оба мастера. Той же логике подчинена структура. Исследование состоит из двух пар разделов. Сначала описывается тип иллюзии — окно (раздел 1) или скважина (раздел 3): как он устроен и чем был для современников. Затем показано, как его доводит до предела один из художников — Фабрициус (раздел 2) или Хогстратен (раздел 4); внутри этих разделов работы идут по нарастанию эффекта. В сравнительном выводе работы ставятся парами, а заключение подводит итог главной мысли.

Иллюзия-окно: картина, которая раскрывает стену

Идея картины-окна восходит к итальянской теории перспективы XV века: плоскость картины понимается как прозрачное стекло, сквозь которое зритель смотрит на другой мир. Панофский показал, что такая перспектива — не нейтральная техника, а способ понимать пространство как непрерывное и бесконечное. Алперс добавляет, что голландцы переосмыслили эту идею: их интересовал не рассказ, разыгрывающийся за окном, а сам видимый мир. В голландском доме XVII века иллюзия-окно решала и практическую задачу. Дома были узкими и тесными, и роспись, которая «открывала» стену в анфиладу или двор, делала комнату больше. Именно такими работами, по свидетельствам современников, занимался Фабрициус. В станковой живописи Делфта тот же принцип проявляется в сквозных видах: взгляд проходит сквозь двери, арки и колонны и выходит к свету.

Original size 3200x2000

Зритель — плоскость картины — пространство за ней, уходящее вдаль. Стрелки взгляда направлены наружу, к горизонту. Позже эта схема вернётся в сравнительном выводе рядом со схемой «скважины».

post

Начать стоит с Делфта начала 1650-х годов — города, куда в эти годы переехал Фабрициус. Здесь Герард Хаукгест пишет церковные интерьеры по-новому: взгляд проходит между колоннами не прямо, а наискосок и теряется в светлом пространстве храма, так что границ интерьера не видно. Новая церковь, изображённая на этой картине, позже появится и на «Виде Делфта» Фабрициуса. Но то, что Хаукгест открыл в огромном храме, делфтские художники вскоре перенесли в обычный дом.Герард Хаукгест. Новая церковь в Делфте с гробницей Вильгельма Молчаливого. 1650 г.

Питер де Хох. Двор дома в Делфте. 1658 г.

Лучше всего это видно у Питера де Хоха. Двор его дома — не замкнутое пространство: через тёмный коридор взгляд уходит дальше, к светлому фасаду дома напротив. Стена здесь не преграда, а рама для следующего вида.Если присмотреться к проходу, понятно, почему взгляд неизбежно идёт туда. В конце тёмного коридора — яркий дневной свет, и этот контраст притягивает глаз. Свет работает как цель движения: он показывает, куда смотреть.

Original size 2678x2489

Питер де Хох. Интерьер с женщинами у бельевого шкафа. 1663 г.

Пять лет спустя де Хох применяет тот же приём уже внутри дома. Анфилада комнат заканчивается открытой дверью на солнечную улицу, и даже самое домашнее занятие оказывается связано с городом за дверью. Дом здесь не крепость, а проходное пространство.

От церкви Хаукгеста до комнат де Хоха иллюзия-окно строится на трёх приёмах: сквозной вид, свет в глубине и стена как рама. Зритель смотрит вдаль и чувствует, что пространство продолжается за пределами картины. Именно в этой делфтской среде работал Фабрициус, и в следующем разделе видно, как он довёл эти приёмы до предела.

Фабрициус: обман зрения как инструмент расширения пространства

post

Карел Фабрициус прожил всего тридцать два года, и от его наследия сохранилась небольшая часть. После учёбы у Рембрандта он перебрался в Делфт, где работал примерно с 1650 года, и погиб там при взрыве порохового склада 12 октября 1654 года. За четыре делфтских года он разными средствами — росписью, перспективным ящиком, городской сценой, обманкой — делал одно и то же: расширял пространство и впускал в него свет.Карел Фабрициус. Воскрешение Лазаря. Ок. 1643 г.

post

Тот же язык и в раннем автопортрете: лицо выступает из тёмного, неопределённого фона. Позже Фабрициус перевернёт эту рембрандтовскую схему и начнёт писать тёмные формы на светлом фоне. Именно поворот к свету станет первым условием его «раскрывающего» пространства.Карел Фабрициус. Автопортрет. Ок. 1645 г.

Где Фабрициус впервые применил это на практике, мы можем только догадываться: его настенные иллюзии не сохранились. О них известно из свидетельств современников. Росписи поражали ценителей тем, что маленькая комната казалась очень большой, и органично срастались с помещением, для которого были сделаны. Хогстратен в трактате тоже вспоминает, как блистательно Фабрициус проявил себя в таких обманах зрения. Росписи исчезли, но тот же замысел дошёл до нас в другой форме.

Карел Фабрициус. Вид Делфта с лавкой торговца музыкальными инстрментами. 1652 г.

Эта небольшая картина — единственный уцелевший фрагмент самого раннего из известных перспективных ящиков. На ней лавка продавца инструментов, а вдали Новая церковь, та самая, которую писал Хаукгест. Важна сама ситуация: даже внутри закрытой коробки Фабрициус показывает не комнату, а улицу под открытым небом.Пространство здесь растягивается в обе стороны. Лютня и виола лежат у самого края, будто на прилавке прямо перед зрителем: передний план выходит в наше пространство.

Original size 1320x750

А задний план уходит далеко в город. Изогнутая, почти панорамная перспектива захватывает больше города, чем можно увидеть с одной точки. На плоском холсте это выглядит как искажение, но в ящике оно, скорее всего, исчезало.

Окно и замочная скважина: иллюзорное пространство у Фабрициуса и Хогстратена
Project created at 15.11.2026
We use cookies to improve the operation of the website and to enhance its usability. More detailed information on the use of cookies can be fo...
Show more