III. Архив
В третьей главе рассматривается период с 1990 года до начала 2000-х. Отправной точкой данного этапа становится фильм Ребекки Хорн «Спальня Бастера» (1990), который формирует новые нарративы в её художественной практике. В контексте этого фильма особенно важно проследить, каким образом художница переносит уже знакомые ей формы и мотивы в новое повествовательное пространство и какие метаморфозы они при этом претерпевают.

Время идет, Ребекка Хорн, 1990-1991
К началу 1990-х годов Хорн окончательно формирует собственный художественный стиль и целостный универсум, охватывающий практически все возможные медиумы — кино, кинетическую скульптуру, инсталляцию, сайт-специфические проекты. Она существенно расширяет круг тем и кризисов, к которым обращается: от личных и локальных переживаний к глобальным историческим и социальным трагедиям. В ответ на эти кризисы художница создаёт ряд знаковых крупномасштабных сайт-специфических проектов.

Спальня Бастера, Ребекка Хорн, 1990
Структура главы:
— Фильмы — Инсталляции/ механизмы — Инсталляции/ пространства
Фильмы
Спальня Бастера, 1990
Спальня Бастера, Ребекка Хорн, 1990
«У тебя такие прекрасные глаза. Ты никогда не смеёшься. Почему ты всегда ищешь опасность? Чтобы иметь повод сбежать? Ты совсем не боишься. Где-то в глубине души, может быть, боишься. Тебе не нужна помощь. Ты всё равно бы от неё убежал! Держись особняком. Тебе больше нечего терять. Отвези меня на другую сторону океана. Ты не сможешь избавиться от меня. Я — часть тебя.»
(Ребекка Хорн)
Фильм «Спальня Бастера» (1990) становится ключевой работой этого периода. В нём Хорн соединяет рефлексию собственного опыта с опытом другого, выстраивая сложную систему отражений и идентификаций. Художница обращается к фигуре Бастера Китона — его образу, биографии и кинематографическому языку, — создавая своеобразное альтер-эго и симбиоз нарративов.
Спальня Бастера, Ребекка Хорн, 1990
Центральной темой фильма становится поиск сходной истории и работа с культурными образами, которые позволяют Хорн говорить о собственных травмах, изоляции и уязвимости через фигуру другого. Образы Китона становятся для неё инструментом раскрытия темы одиночества, внутреннего напряжения и невозможности полноценного контакта с миром.
«Абсурд — это выражение трагической человечности». [27 — c.51]
Спальня Бастера, Ребекка Хорн, 1990
Герои фильма — странные, изолированные фигуры, характерные для типажа Хорн. Пространства, в которых они существуют, подчеркнуто замкнуты, а локации приобретают самостоятельную выразительную роль. Фильм строится вокруг напряжения между внутренним и внешним, между желанием близости и страхом разрушительного контакта.
Хорн продолжает работать с темой движения, уделяя особое внимание тому, как ограничения воздействуют на человека. В фильме появляются упражнения в ограничении: вождение с закрытыми глазами, передвижение в медицинском кресле, использование смирительной рубашки. Эти действия формируют особый сенсориум — новое отношение к телу, пространству и восприятию.
Комната Бастера, 1990, Ребекка Хорн
Движение здесь не является свободным жестом, а становится формой сопротивления, способом существования внутри заданных рамок.
Как и в предыдущих фильмах, в «Спальне Бастера» значительную роль играют скульптуры. Хорн разрабатывает ряд механических объектов специально для этого проекта. Они функционируют не как декорации, а как самостоятельные элементы нарратива, наделённые собственной логикой и эмоциональной нагрузкой.
Хорн добавляет новый образ метаморфозы в свою мифологию — бабочку. Она не вечна как перо, но обречена на трансофрмацию.
Кровать любовников, Ребекка Хорн, 1990
Инсталляции/ Механизмы
В 1990-е годы Хорн продолжает работу с отдельными механистическими скульптурами и объектами, постепенно усложняя их устройство и наполняя их новым эмоциональным и смысловым содержанием. Механизм перестаёт быть лишь «живущей машиной» и начинает восприниматься как объект, сохраняющий след человеческого присутствия — своеобразный отпечаток тела или памяти.
Диалог ножа и пера, 1996, Ребекка Хорн
Изменяются не только сама конструкция, но и характер движения. Появляются новые типы движения, отличные от ранних «машин-птиц» (важно отметить, что художница также продолжает создавать подобные работы): механизмы становятся более нервными и агрессивными. Важную роль начинают играть звуки.
Оркестр, Ребекка Хорн, 1993
В этот период визуальный язык Хорн существенно расширяется за счёт использования objets trouvés — найденных объектов [28]. Многие скульптуры, появившиеся первоначально в фильмах, начинают существовать автономно либо трансформируются в новые образы, как, например, «освобождённое» пианино.
Знаковым примером становится «Концерт для анархии» (1990–1991), где пианино, ранее задействованное в «Спальне Бастера», через метафизический протест, окончательно освобождается от нарратива фильма и превращается в самостоятельный, агрессивный и абсурдный объект. Подобный жест станет одним из главных в этом десятилетии в работах Хорн.
«Анархия для меня — чистая свобода… Свобода на периферии перехода за пределы».
(Ребекка Хорн)
Концерт для Анархии, 1990




