Метаморфоза женского костюма в фильмах ужасов

Фильмы ужасов можно назвать одним из недооцененных жанров кинематографа. Многие зрители относятся предосудительно к изображению неконвенциональных сюжетов и пугающих сцен на экране, а с ними, кажется, соглашается и Американская киноакадемия. За всю историю существования премии «Оскар» только один фильм смог взять главную статуэтку — «Молчание ягнят» 1991 года, хоть его принадлежность жанру и неоднозначна. В последние годы ситуация стала чуть более позитивной, поскольку призы в отдельных категориях у хорроров появились («Орудия» (2025) — «Лучшая женская роль второго плана», «Субстанция» (2024) — «Лучший грим и прически»)[1]. Тем не менее, фильмы ужасов все еще остаются табуированным жанром.

Отдельного внимания заслуживает метаморфоза женского костюма. Причина заключается в том, что во многих фильмах ужасов с женщинами в главных ролях встречается проблема восприятия себя и своего внешнего вида. Неоднократно возникают темы страха перед старостью, конкуренции в модной сфере, угнетения со стороны патриархата, который обязывает женщин поддерживать неизменный внешний вид. Соответственно, женский костюм будет не только дополнять сюжет, но и, возможно, станет его основой. Логичным образом, превращения внешнего вида у женщин будут чаще встречаться, что позволяет собрать более полный материал для анализа.

Итак, визуальное исследование посвящено феномену трансформации женского костюма в фильмах ужасов. Отбор материалов производился по принципу соответствия жанру и наличия в картине самостоятельной героини, с точки зрения которой раскрывается сюжет.

Основная гипотеза исследования заключается в том, что в хоррор-фильмах присутствует метаморфоза женского костюма, которую можно разделить на два типа. Превращение может произойти относительно самого костюма в кадре: в этом случае зритель будет наблюдать трансформацию образа в течение фильма. Второй тип превращения — относительно архетипа. В этом варианте событий метаморфоза происходит по отношению к общепринятым устоявшимся образам, которые характерны не только для хорроров.

В соответствии с этими различиями, в исследовании выделяются две главы:

Во втором разделе дополнительно изучается, какими именно методами достигается изменение костюма, и как механизм работает отдельно для протагонистов и антагонистов.

В ходе работы над визуальным исследованием были изучены интервью художников по костюмам отдельных фильмов, что позволило узнать тонкости создания образов и референсы, на которые ориентировались авторы при разработке дизайнов.

Фильм «Пэрл», несмотря на свою жестокость, стилистически похож на фильмы Золотого века Голливуда и многое заимствует из этой эстетики: от титров до монтажа и звукового сопровождения. Дизайн костюмов — не исключение. Образ заглавной героини вдохновлен нарядом Дороти из «Волшебника страны Оз» 1939 года. Чтобы создать впечатление милой девушки из провинции, художники по костюмам перенесли из классического образа палитру в нежно-синих тонах, короткие рукава-фонарики (они еще встретятся), лямки поверх рубашки и очаровательные бантики на голове.

Однако наивность образа исчезает из-за смены контекста: встретившись с соломенным пугалом, Пэрл начинает представлять его своим любовником. В этот момент она надевает на себя его цилиндр. Использование мужского элемента гардероба подчеркивает стремление Пэрл к независимости и известности, которое в дальнейшем перерастет в желание устранять всех своих врагов.

Другой фильм, «Девушка возвращается одна ночью домой», интересен тем, что в нем есть нестандартное пересечение референсов. Эта картина снята в Иране, а в центре повествования — девушка-вампирша. Костюм здесь многозначен. Традиционная черная чадра немного сбивается в сторону, и силуэт героини уже начинает напоминать о Дракуле в исполнении Белы Лугоши с его развевающимся на ветру плащом. Отсылка читается еще более явно, когда в кадре рядом с девушкой появляется молодой человек, наряженный в карнавальный костюм вампира.

Продолжая тему интерпретации традиционной одежды в фильмах ужасов, нельзя не вспомнить о «Солнцестоянии» — фолк-хорроре о пугающих языческих обычаях Скандинавии. Авторы фильма признаются, что некоторые подробности мифологии были адаптированы для фильма[2]. Приблизительно тот же механизм трансформации был применен и к шведским национальным костюмам. В день солнцестояния действительно принято носить цветочные венки — тем не менее, костюм королевы мая, полностью состоящий из цветов, был разработан специально для фильма. Преувеличение масштабов позволило возвести героиню в ранг идола: сидя внутри платья, она красива, но почти не может пошевелиться.

Некоторые костюмы в фильмах ужасов созданы на основе реальных исторических. Для фильма «Багровый пик» художница по костюмам Кейт Хоули брала достоверные силуэты платьев 1890-х годов с узкой талией и рукавами жиго, но допустила некоторые послабления стиля, чтобы костюмы отражали развитие героев и мистическую атмосферу картины. Например, в один из начальных костюмов персонажа Мии Васиковской добавлена крошечная деталь — серебряная булавка на галстук в виде черепа. Так предзнаменуется смертельная опасность, грозящая ей в финале.

В другой сцене внимание притягивает готический пояс в виде фарфоровых рук, обхватывающих талию. Для викторианского общества такой траурный символ характерен, но для фильма он несколько гиперболизирован. Кейт Хоули стремилась вложить в этот аксессуар особый смысл: героиню будто обхватывают руки матери, которой нет в живых.

Помимо примеров выше, женский костюм в фильмах ужасов может быть основан на устоявшихся архетипах и переворачивать стереотипы. Один из самых распространенных тропов в хоррорах — переосмысление образа королевы бала.

Культовым костюмом в этом отношении стал выпускной наряд Кэрри из одноименного фильма 1976 года. Героиню обливают на сцене кровью, и из-за этого меняются все характеристики костюма: уходит объем укладки, окрашивается и прилипает к телу платье, падает с головы корона. Кэрри становится похожа на нечеловеческое существо. Такой мотив продолжает жить в более позднем кинематографе: «Теле Дженнифер» (2009) и «Мне это не нравится» (2020).

Изменение палитры — один из наиболее наглядных способов показать превращение персонажа. Этот метод ярко проявляется в фильме «Черный лебедь». Цветовое противостояние заложено уже в названии фильма и раскрывается на протяжении всего сюжета. В массовых сценах в начале картины Нина оказывается единственным персонажем, полностью одетым в светлые тона. Этот прием позволяет выделить героиню в толпе и показать ее хрупкость и нежность в сравнении с остальными танцорами балета. Но постепенно в гардероб Нины вмешиваются серый и черный цвета.

Схожий прием наблюдаем в «Суспирии» 1977 года: молодая танцовщица перед зачислением в загадочную академию носит одежду белого цвета — символ невинности.

К концу фильма героиня из светлых костюмов переодевается в коричневый кардиган с замысловатым орнаментом. Сложный рисунок рифмуется с настенными узорами в академии танца, и кажется, будто само место оставило на героине свой отпечаток.

Пэрл из одноименной картины примеряет наряды нескольких цветов, и на главное в своей жизни событие — актерское прослушивание — она из голубых тонов переодевается в алый цвет. В аккуратном силуэте платья все еще угадывается наряд Дороти с рукавами-фонариками, но теперь это его более зловещая версия. Оттенок костюма в совокупности с обилием кружевных узоров вызывает ассоциации с кровью. И не случайно: в этом наряде Пэрл совершит убийство.

Избавление от лишних частей костюма имеет символическое значение: так, героини расстаются со своими прошлыми установками и продолжают развитие.

Нина в «Черном лебеде» в начале повествования повязывает вокруг шеи шарф, как бы закрывая уязвимые места, защищая себя от ветра. Мягкие струящиеся ткани напоминают оперение белого лебедя и вновь говорят о хрупком характере Нины. С развитием истории героиня снимает этот аксессуар и обнажает шею, что можно воспринимать как часть ее превращения в более жесткую и стойкую версию себя.

В «Суспирии» Луки Гуаданьино сбрасывание лишних элементов одежды — путь к раскрепощению и приобщению к сверхъестественному. Если в начале фильма на главной героине надето несколько слоев теплой одежды, то постепенно эта многослойность исчезает, и появляется возможность танцевать беспрепятственно.

В кульминационной сцене ремейка «Суспирии» — коллективный танец в костюмах, которые открывают все тело. С одной стороны, это решение имеет практическое значение и позволяет актерам двигаться свободно. Но с другой, одинаковые костюмы подчеркивают обрядовый характер танца и напоминают о сверхъестественной составляющей сюжета.

В случаях, когда костюм имеет историческую базу, лишение отдельных его элементов приобретает дополнительный смысл. Если героиня отказывается от деталей, она нарушает социальные нормы и в той или иной мере выражает протест обществу. Так, например, произошло с героиней Ани Тейлор-Джой в триллере «Ведьма». Избавившись от традиционных элементов одежды и оставшись в одной сорочке, она завершила обряд инициации и перешла от быта людей к колдовской общине.

В финальной сцене «Багрового пика» Эдит отказывается от непрактичной строгой моды, которой была привержена до этого, и выходит драться с распущенными волосами и в летящей ночной сорочке, что отражает ее независимость.

И, конечно, неотъемлемый элемент любой трансформации образа — наличие дыр, прорех и царапин. Они, во-первых, делают костюм ассиметричным — это важно для того, чтобы проиллюстрировать смещенный моральный компас героини, показать ее внутренний конфликт. Во-вторых, сквозь поврежденные участки костюма иногда неаккуратно проглядывает его подкладка. Хаотичная многослойность бывает важна для боди-хоррора, так как она усиливает впечатление от телесности.

Некоторые хорроры исследуют чувство одержимости другой персоной. В таком случае у героини возникает желание превратиться в этого человека, и она начинает копировать детали чужого костюма.

Примерно такой сюжет имеет фильм «Прошлой ночью в Сохо», в котором начинающая модельерша Элли переселяется в тело певицы Сэнди, а по возвращении копирует ее прическу и манеру одеваться.

Перевоплощение не удалось. В кульминации фильма истинная натура Элли прорвалась наружу: обратно завились волосы под дождем, распахнутое белое пальто перестало походить на винтажный предмет одежды.

Нина из фильма «Черный лебедь» настолько сильно хотела вжиться в роль, что в итоге перенесла буквальную трансформацию в птицу. В этом эпизоде неясно наверняка, где заканчивается костюм и начинается мутировавшее тело Нины. Все слилось воедино, оставляя зловещее ощущение.

В «Солнцестоянии» также есть элемент присвоения чужой идентичности. Сперва Дени (Флоренс Пью) вместе со своими друзьями носит минималистичный современный костюм — однотонную футболку и джинсы. При перемещении в языческую общину Дени приглашают переодеться в народную скандинавскую одежду светлых тонов и надевают на нее неудобную корону и воротник из цветов, что сковывает движения. При этом интересно, что новый костюм оказывается более персонифицированным, чем старый, универсальный для всех городских жителей. Облачаясь в неудобное одеяние из цветов, Дени испытывает дискомфорт, но получает важный социальный статус. Поэтому и решает остаться в общине, превозмогая боль и шок от абсурда происходящего.

У так называемых злодеев смысл трансформации костюма совершенно другой: его обыденная версия выступает как личина, в то время как истинная сущность вырывается только под конец фильма.

Убийства Дженнифер нисколько не отражаются на ее внешнем виде: напротив, кажется, будто с каждым новым преступлением она расцветает все больше. Героиня продолжает носить облегающие фасоны с низкой талией, характерные для моды 2000-х, ходит с открытыми частями тела и придерживается милых розовых тонов.

К концу фильма Дженнифер начинает проявлять свою потустороннюю сущность. В гардеробе это выражено через выпускное платье, сшитое из летящих полупрозрачных тканей со вставками в виде черных кружевных лент. На первый взгляд образ нежный и утонченный, но он вызывает другое впечатление к концу фильма. Порванное платье, запачканное грязью и кровью, начинает походить на одеяния призраков.

Еще один пример трансформации антагониста — жуткая тётя Глэдис из фильма «Орудия» 2025 года. Как и в костюме Дженнифер, в ее образе заметны неожиданно яркие цвета и излишек аксессуаров как для убийцы.

Но к концу фильма ее внешний вид кардинально меняется: под париком, очками и экстремальным макияжем скрывается бледный иссохшийся человек, который будто бы не имеет пола.

В ходе исследования удалось установить, что метаморфоза костюма действительно является одним из ключевых аспектов фильмов ужасов о женщинах. Первый тип метаморфозы основан на разрушении архетипов и устойчивых образов. Второй тип — на постепенном превращении костюма в течение фильма. Помимо этого, удалось установить методы изменения костюмов и их соответствие внутреннему состоянию героинь: смена цвета (чаще всего от светлого к темному/красному), избавление от частей нарядов (как очищение от былых установок), физические повреждения (разрушение целостности рассудка), влияние чужого костюма как чужой идентичности.