Современная сказка: национальный костюм и стереотипы

Выбор такой темы для визуального исследования обусловлен тем, что современное российское кино изобилует произведениями в жанре фэнтези, чаще всего являющимися адаптациями классических сказок. На этом фоне нельзя не заметить работу с костюмами, которая формируют у людей представление о «народном», и то, насколько часто обращаются к тем или иным образам. Важно подчеркнуть: следование клише и использование стереотипов не равносильно посредственности произведения. Это скорее инструмент, который в грамотных руках работает на нарратив и визуальную составляющую. Вопрос в том, как именно этот инструмент применяется в разных фильмах и почему.

Для анализа я выбрала три российских фильма: «Книга Мастеров» (2009), «По щучьему велению» (2023) и «Он — Дракон» (2015). Эти фильмы объединяет жанр сказочного фэнтези, однако они вышли в разное время, имеют разный бюджет и ориентированы на разную целевую аудиторию (семейную, молодёжную, подростково-романтическую). Это позволяет взглянуть на работу художников по костюмам с позиции одного жанра, но при этом увидеть очевидно разный подход к созданию образов. Я сознательно не беру фильмы без отсылок к русской культуре, так как меня интересует именно «русский визуальный код».

Ключевой вопрос, поставленный мной — доминируют ли в костюмах современных российских фильмов-фэнтези устоявшиеся визуальные стереотипы о «русском стиле», с постоянным использованием кокошников, косовороток или наш кинематограф предлагает более продуманный подход к созданию костюмов, где работа над каждым образом — это огромный труд?

На основе этих размышлений была поставлена следующая гипотеза:

Я планирую опираться на несколько типов источников. Во-первых, это интервью с художниками по костюмам исследуемых фильмов (где они доступны) чтобы понять их собственную логику. Во-вторых, это работы по истории русского костюма (Жабрева А. Э.), чтобы сравнивать экранные образы с реальными прототипами. В-третьих, это киноведческие статьи о визуальном языке современного российского фэнтези.

Первый раздел посвящён тому, что вообще в рамках этого исследования будет считаться стереотипами «русского стиля» в одежде. Второй раздел разбирает фильм «Книга мастеров» как пример не самой удачной эксплуатации образов. Третий раздел «По щучьему велению». Здесь стереотипы тоже присутствуют, но, возможно, используются осознанно как часть стилизации. Четвёртый раздел — «Он-Дракон», как пример фильма, сильного именно по части визуала и работы художников по костюмам.

Когда среднестатистический человек слышит словосочетание «русский костюм», перед его мысленным взором скорее всего возникнет один и тот же образ: сарафан и кокошник, обычно красного цвета, возможно, с золотыми элементами. Для мужчин это рубаха и лапти. Реже кто-то вспомнит про другие варианты, например, понёву (шерстяная юбка замужней женщины) или юбку-андарак.

Этот набор символов в лице кокошников, шуб и сарафанов сегодня прочно ассоциируется у массовой аудитории с русским национальным костюмом, что неудивительно. Такой образ мы встречаем в рекламе, в дизайне сувенирной продукции и, что особенно важно для нашего исследования, в кинематографе. Именно эти элементы могут служить главными визуальными маркерами «русскости», что даже иногда называют «клюквой» за чрезмерное злоупотребление, несмотря на то, что термин изначально применялся к иностранному кино.

Фильм «Книга мастеров» (2009) — это, пожалуй, самый показательный пример из всех трех, когда попытка сделать «нашу» сказку на уровне Голливуда обернулась полным провалом. Это был первый российский фильм студии Disney, на него возлагали большие надежды. Однако фильм с треском провалился в прокате и был разгромлен критиками. Картину ругали за посредственный сюжет и неуместные вставки из современности, противоречивый визуальный ряд и странные костюмы.

Над костюмами работали художники Наталья Дзюбенко и Екатерина Дыминская. Дзюбенко, к слову, была очень опытным профессионалом, работала с самим Михалковым и Лунгиным, так что проблема была явно не в отсутствии таланта.

Это видно по нарядам той же Каменной княжны (персонаж очевидно отсылает к Хозяйке Медной горы).

Это по сути единственный персонаж, которому уделили хоть какое-то внимание. Всего для этого персонажа было создано несколько полноценных образов, которые сменяются за фильм. Они были вдохновлены минералами и горными породами, вроде малахита.

От традиционного женского образа в костюме княжны угадываются лишь определенные элементы, такие как головные уборы по типу кокошника и ювелирные украшения из металла и камня. Наталья явно хотела оставить узнаваемые черты древнерусского стиля, при этом наделив персонажа выделяющимся образом для усиления эффекта оторванности от людей. Иными словами, да, это использование клише, но с творческим замыслом от Натальи.

И оно бы работало, если бы в фильме не было смешано всё: костюмы вроде бы отсылают к древнерусской стилизации, но при этом в кадре намешаны наряды и образы разных временных промежутков.

Из «Вестника молодых ученых санкт-петербургского государственного университета технологии и дизайна» можно узнать, что упрощенные образы главных героев и яркие образы злодеев и отрицательных персонажей в фильме — это намеренный прием для их разделения.

Это имеет смысл, но тогда перед художниками по костюмам стоит задача выдерживать этот принцип для всех костюмов, чего в «Книге мастеров» у них не получилось.

Это хорошо заметно на примере образов Вани и Кати. Герои как будто вырваны из разных картин и внешне их мало что связывает.

Образ Ивана — классический, тот самый стереотипный образ крестьянского парня в рубахе с красным орнаментом, который никак героя не выделяет.

В это же время Катя носит платье на европейский манер и никакие вещи в ее дизайне не отсылают к русской культуре. Можно было бы сказать, что это хорошо, ведь ее образ лишен стереотипов, но на деле он не вписывается ни в одну из концепций. Она главная героиня, как и Иван, но классическим ее наряд не является. Узнать в ней воспитанницу княжны тоже сложно, так как отсутствуют мотивы минералов и русской культуры.

В фильме явно считываются образы знатных сословий 18-го — 19-го века в лице барина и его дочери, разодетых в лучших традициях европейской моды. При этом окружающая их массовка, по сути другие крепостные, одеты в костюмы другого века.

Одежда крестьян пестрая, слишком нарядная и увешанная всеми элементами декора.

Фильм «По щучьему велению» (2023) стал настоящим кассовым хитом. После провальной «Книги Мастеров» может показаться, что наша киноиндустрия наконец-то нашла правильный рецепт. Но так ли это? Давайте посмотрим на костюмы. Над ними работала уже знаменитая Надежда Васильева — главный «сказочный» художник в стране. И ее подход, как я поняла, кардинально отличается от того, что было в «Книге мастеров».

Васильева не боится стереотипов и клише, а, наоборот, считает их важнейшим инструментом. В своих интервью она говорит, что для художника по костюмам важно создавать те образы, что считывается зрителем мгновенно. И в этом смысле ее задача не избегать штампов, а обыгрывать их.

Именно так она и поступила в «По щучьему велению». Узнаваемый «русский дух» здесь создается не за счет копирования исторических костюмов, а за счет намеренной, чуть ироничной стилизации.

Тот же Емеля одет в рубаху, шубу и шапку, но за счет намеренной стилизации и придания вещам небрежности, образ становится ярким, не меняя своей сути.

Наряды Василисы тоже кажутся простыми сарафаном и рубахой, но даже здесь авторы вплели элементы чешуи для образа героини.

И таких деталей еще много. Например, деревянная корона царя, которую Надежда Васильева придумала специально, чтобы подчеркнуть его недалекость. Или то, как выглядят персонажи второго плана. В костюмах чувствуются те самые русские мотивы через узнаваемые силуэты, и при этом выдержана определенная цветовая палитра, благодаря чему картинка выглядит цельной.

По сути, «По щучьему велению» — это пример того, как можно взять те же самые стереотипы (кокошники, сарафаны, «народные» мотивы) и превратить их в интересные костюмы.

Если в первых двух фильмах мы видели разные подходы к использованию стереотипов «русского стиля», то «Он-Дракон» (2015) это скорее картина, где стремились к аутентичности костюмов и сеттинга. Жанр здесь тоже иной, и это уже не семейное кино, а скорее романтическое фэнтези для молодёжной и подростковой аудитории.

Пожалуй, самые известные и запомнившиеся зрителям костюмы в фильме — это два свадебных платья Мирославы. Оба были выполнены почти в монохромной гамме, и разнообразие достигалось за счёт фактур: кружева, бусы, вышивка. Художницы намеренно пошли по пути классического древнерусского силуэта-трапеции и головные уборы невест.

Фильм практически целиком построен на контрасте двух цветов: белого и красного.

Белый — цвет чистоты и невинности. Это цвет свадебных платьев Мирославы, цвет снега, цвет ритуальных рубах невест. Но это ещё и цвет смерти и савана, ведь именно в белом девушку отправляют к дракону.

Красный — цвет любви, но также и крови, опасности, жертвоприношения.

Например, в сценах, рассказывающих предысторию о прежних невестах дракона, авторы специально использовали тёмные костюмы и чисто белые одеяния неветс, а единственной яркой деталью стали красные ягоды рябины, напоминающие кровь.

Заметно обилие этнических мотивов: вышивка, жемчуг, и всё это смотрится органично и дорого, идеально вписываясь в общую стилистику. Головные уборы Мирославы и ее сестры, красные бусы на контрасте с белым платьем, изящные колты — все это обогащает визуал картины.

Итак, я проанализировала костюмы трёх современных российских фильмов-фэнтези: «Книга мастеров» (2009), «По щучьему велению» (2023) и «Он — дракон» (2015). Теперь пора ответить на главный вопрос, который я поставила в самом начале: доминируют ли в этих фильмах устоявшиеся визуальные стереотипы «русского стиля» или же мы видим продуманные, нешаблонные костюмные решения?

Короткий ответ: и то, и другое, но в очень разной степени. Моя гипотеза, что «Книга мастеров» и «По щучьему велению» строятся на стереотипах, а «Он — дракон» от них отходит, подтвердилась, но с важными оговорками.

Доминируют ли стереотипы? Да, в двух фильмах из трёх. Но если в «Книге мастеров» это привело к катастрофе, то в «По щучьему велению» к успеху. «Он — дракон» вообще доказывает, что можно снять красивое «русское» фэнтези», сделав ставку и на проработку исторически достоверных образов, и на привнесение новых элементов для нарратива.

В современном российском кино стереотипы «русского стиля» живы и активны, но они перестали быть единственно возможным решением. Художники всё чаще работают с ними осознанно, а иногда и вовсе отказываются в пользу более сложных и оригинальных подходов. И это, на мой взгляд, очень обнадёживающий тренд.