Двоемирие в кинематографе Саха

✦ Концепция ✦ Текущая сквозь всё сущее ✦ Следуя за солнцем ✦ Таящиеся во мгле ✦ Девушка-видение ✦ Сжигая прошлое ✦ Сквозь бескрайние снежные просторы ✦ И смерть исчезает на наших глазах ✦ Заключение

Каждый раз, когда речь заходит о кино республики Саха, в сознании возникают не отдельные сюжеты, а поток образов. И эта череда образов кочует из одного фильма в другой. И каждый из них исходит из народной творческой силы, которая проникает у саха практически во все сферы жизни.

В основе её лежит Олонхо — народный эпос, столетиями передававшийся олонхосутами — сказителями, которые передвигались по улусам и развлекали людей исполнением фольклорных сюжетов в песенной форме.

Одной из особенностей культуры саха является ощущение двоемирия — сосуществования видимого и потустороннего, человеческого и природного, света и тьмы, жизни и смерти. Хотя, по эпосу мира и три, наш скорее является неким промежуточным состоянием, собравшим в себя от каждого понемногу.

Олонхо — это трехъярусная вселенная: Верхний мир — обитель богов Айыы; Средний — населен людьми, потомками небожителей; Нижний — пристанище злобных духов и демонов. На страже гармонии, красоты и света стоят избранники богов герои-богатыри, наделенные сверхчеловеческими способностями и всевозможными добродетелями. Несмотря на разнообразие эпических произведений, в олонхо есть свой устоявшийся круг идей, тем, образов и характеров, закрепленная система сюжетов, композиционного строения, изобразительных средств.

Мир в этой традиции никогда не является однозначным: за материальным всегда проступает мифологическое, за повседневным — сакральное. Именно через эту систему образов и состояний я рассматриваю кино Саха.

Сравнение фильмов строится не столько на сюжетах или жанрах, сколько на повторяющихся мотивах, визуальных рифмах и способах изображения человека внутри пространства природы, памяти и духовного мира.

Одно из центральных мест в этой системе образов занимает река. Она существует как связующее течение между мирами, памятью и состояниями. Некий вечный поток, который старше самой жизни. В олонхо пересечение реки нередко становится моментом перехода героя в иное пространство.

Так, в фильме «Не хороните меня без Ивана» Любови Борисовой главный герой в начале фильма впадает в летаргический сон, засмотревшись на красоту реки.

А в одноименном фильме Алексея Балабанова, которому удалось невероятно точно попасть в культурный код саха, река служит буквальным символом начала новой жизни. Покинув зараженный остров, лодка с ребенком отправляется в неизвестную синь.

В фильме «Иччи» Костаса Марсаана река выступает в роли переправы между двумя мирами.

В драме Максима Арбугаева «Кончится лето», сюжетно отсылающей к «Пустошам» Терренса Малика, река становится финальным этапом роуд-трипа героев, после которого их судьбы трагически изменятся.

В олонхо солнце занимает центральное место в космологической структуре мира и связано прежде всего с верхним миром — областью светлых божеств и высших сил. Оно олицетворяет собой знак упорядоченного космоса, устойчивости и жизнетворящего начала. Солнечный свет в эпосе часто соотносится с ясностью, истиной и благословением, тогда как его отсутствие или затмение трактуется как нарушение космического порядка.

В образной системе олонхо солнце также связано с идеей родовой и жизненной преемственности. Оно сопровождает героя как ориентир и подтверждает правильность выбранного пути.

Оно воспринимается как источник света, благодаря которому раскрывается видимость и форма всего сущего, а сама красота становится проявлением правильного космического устройства. Ценность солнца в этой системе заключается не только в его жизнетворящей функции, но и в способности подтвердить целостность мира, в котором видимое и невидимое находятся в равновесии.

Красота как элемент первозданности Природы и Человека не только выступает важным адаптивным ресурсом на Севере, но и является творческим отражением постижения холодного мира.

В традиционном представлении олонхо духов просто бескрайнее количество, однако их непосредственное визуальное присутствие практически никогда не фиксируется.

Чаще они существуют не как чётко увиденные сущности, а как нечто, опосредованное слухом, рассказом и косвенными знаками.

В традиционной картине мира саха духи могут быть связаны как с конкретными местами, так и со сновидческим опытом человека. Духи мест — иччи — закреплены за определёнными местами, объектами или явлениями и проявляют себя через состояние пространства, его «настроение». Они не отделены от среды, а существуют как её внутренняя одушевлённость.

В отличие от духов мест, связанных с конкретной географией, сновидческие духи подвижны и ситуативны: они возникают в состоянии изменённого восприятия и действуют как посредники между видимым и скрытым слоями мира.

Однажды вечером Кеша услышал от взрослых мужиков историю про Девушку-видение, что, если она кого посетит во сне, тот пропадает для нормальной человеческой жизни, настолько девушка из сна прекрасна. Охваченный любопытством, юноша призывает Девушку-видение показаться ему. И она не заставила себя долго ждать…

Такой впервые в истории кино саха предстала девушка из снов в одноименном фильме Максима Леонидова. Позднее в «Кито-мото» Сергея Потапова и в «Не хороните меня без Ивана» Любови Борисовой герои тоже влюбятся в несуществующий образ. И ни в одной из трех историй девушка не окажется с героем.

В якутском кино сожжение домов и построек часто воспринимается как акт прощания с прошлым. Огонь здесь фиксирует окончательное завершение прежнего уклада жизни, в котором материальная форма больше не может быть сохранена. Вместе с этим утрата не сводится к разрушению. А скорее приобретает переходный характер.

Что забавно, ведь в олонхо огонь связан прежде всего с домашним очагом, который воспринимается как центр жилища и символ устойчивости рода.

Образ зимней пустыни как символ жизненного пространства героини возникает в фильме «Пугало» Дмитрия Давыдова. Женщина, лечащая людей в деревне, находится на окраине сельского социума. В её доме холод и нет жизненного тепла, но её сила и энергия, направленная на помощь людям ценой собственной жизни, растворена в окружающей природе.

Так, кадры с природой служат моментом разрядки. Потому что всё остальное полотно фильма состоит из довольно тяжелых бытовых моментов.

Главным символом фильма «Черный снег» Степана Бурнашева становится Зимняя Дорога. По пути у героя ломается машина, и его главным собеседником оказывается Холод как живая субстанция, Холод как судья, который наказывает его за алчность, за неспособность любить и сострадать, тем, что лишает его руки. Экзистенция холодного мира в том, что Природа всегда следит за Человеком и участвует в его судьбе. Тьма и тысячи километров необъятной черной дыры как символа Конца Света.

Открытый финал как предсказание судьбы героев в фильмах Степана Бурнашёва и Дмитрия Давыдова определяется самой экзистенцией Холода.

Присутствие смерти зачастую не фиксируется напрямую, а проявляется через паузы и смещение фокуса с события на его последствия.

Так, мы ничего не узнаем о дальнейшей судьбе ребёнка в фильме Балабанова. Та же воля зрительской интерпретации.

Такое обращение к смерти открывает пространство неопределённости, в котором продолжается движение памяти, образов и отношений между живыми и ушедшими.

А ещё — вселяет надежду.

Кинематограф Саха выстраивает уникальную систему образов, где мифологическое, повседневное и современное существуют одновременно и постоянно переходят друг в друга. Повторяющиеся мотивы формируют не набор символов, а единую визуальную структуру, в которой мир остаётся подвижным и открытым для разных уровней восприятия.