Как воспринимают реальность герои фильмов Сергея Соловьева?

При этом кино Соловьева — правдивое. Оно не пытается изобразить реальность буквально, зато точно схватывает самоощущение человека внутри нее. Конец 1980-х — время, когда советская реальность начала расползаться, старые смыслы перестали работать, а новые еще не появились. Молодые люди оказались в странном зазоре: с одной стороны — свобода, музыка, западная культура, с другой — тяжелый быт, криминал, ощущение нестабильности. «Ассу» вообще снимали по большей части экспромтом, и мальчик Бананан в исполнении Сергея «Африки» Бугаева почти играет самого себя — настоящего тусовщика, художника, человека из ленинградской андерграундной среды. Эта подлинность не в сценарии, а в интонации, в жесте, в том, как актер существует в кадре. Соловьев не требует от своих героев бытового правдоподобия — он оставляет им воздух, дает пространство быть собой.

Для исследования я выбрала фильмы «Асса» (1987), «Черная роза — эмблема печали, красная роза — эмблема любви» (1989) и частично «Дом под звездным небом» (1991), потому что именно в них особенно заметно это сочетание живой перестроечной реальности и постоянной театрализации жизни. Материал отбирался по принципу повторяющихся визуальных мотивов: музыкальные сцены, коллективные праздники, театральные композиции, литературные и исторические образы. Меня интересовали моменты, где герои перестают воспринимать окружающий мир как обычную повседневность и начинают существовать внутри собственной романтизированной реальности.

Главный вопрос исследования — почему фильмы Соловьева одновременно ощущаются очень настоящими и очень искусственными. Моя гипотеза заключается в том, что именно это сочетание и создает особое состояние его кино: Соловьев показывает реальную атмосферу конца восьмидесятых, но его герои проживают ее так, будто уже превращают собственную жизнь в легенду или воспоминание.

I. Концепция II. Содержание III. Общая часть: — Музыка — Праздник и веселье — Театр и роли — Литературные и исторические параллели IV. Заключение V. Источники

В «Ассе» музыка, которую играет Бананан и его группа на сцене становится откликом на ту реальность, в которой он находится, он вступает с ней в конфликт, высмеивая отношения Крымова и Алики. Он поет «Мочалкин блюз» и песню про Старика Козодоева.

Но так же эти музыкальные сцены противопоставлены реальности — серой и тяжелой. Музыка не всегда уместна, поэтому вызывает диссонанс, например, как в сцене из «Ассы», где актер совершает самоубийство из-за того, что не хочет учавствовать в криминальных деяниях Крымова.

Для творческой молодежи того времени музыка была очень важна. У Бананана висит постер, он говорит: «А это певец мой любимейший — Ник Кейв».

Но в это же время просто прослушивание музыки является чем-то символичным, Бананан дарит Алике кассету с той мыслью, что она послушает ее, когда ей станет окончательно плохо и вот этот момент настал. «Чудесная страна» Жанны Агузаровой становится последней сценой и опять же чувствуется несоответствие жизненных обстоятельств и того, о чем поется в песне.

Часто показывается, как герои слушают музыку или играют на фортепиано. Делают они это как могут, неумело, не попадая в ноты, от этого иногда кажется, что они поют с издевкой. Возможно, это как маленький бунт, как в «Курьере» Карена Шахназарова.

Есть и странное проявление музыки, как в «Черной розе — эмблеме печали, красной розе — эмблеме любви». Толик играет музыку и в ней вся его душа, как будто перед нами предстает другой человек, более тонкий и возвышенный. Музыка служит средством эскапизма от тех событий, что происходят за стеной.

На фоне событий, происходящих в фильме, праздник ощущается неуместно и от этого появляется эффект сумасшествия и абсурда. Например, в фильме «Черная роза — эмблема печали, красная роза — эмблема любви» такие сцены как будто являются отражением 15-летнего мальчика, он сходит с ума от навалившихся людей в его жизни, поэтому все показано гиперболизированно — все куда-то бегут, залезают на шкафы, оттуда вылазит целая группа, все кидаются тортами и так далее.

В фильме «Сто дней после детства» праздник противопоставляется переживаниям главного героя, который делает вид, что ему это неинтересно, но на самом деле он просто страдает из-за девочки, в которую невзаимно влюблен.

Герои фильмов Сергея Соловьева зачастую играют роли, примеряют на себя разные маски. Самым очевидным примером будет фильм «Сто дней после детства», где прослеживается параллель между спектаклем, который ставится в детском лагере и реальной жизнью.

В этой сцене происходит забавная смена ролей. Митя, который стал в спектакле Арбениным, хорошо играет роль, потому что в жизни проживает подобные чувства. Он читает его монолог со всей душой, посвящая его Лене.

В «Ассе» присутствует театр карликов. Они почти невинны, как дети, но они сталкиваются с жестокой жизнью в лице Крымова, который шантажом хочет заставить Альберта ему помочь, но карлик совершает самоубийство.

Часто герои его фильмов примеряют на себя разные роли и костюмы.

В фильме «Спасатель» ярко прослеживается параллель между чувствами Аси и «Анной Карениной». Она подслушивает урок, на котором проходят произведение Толстого и это становится толчком к дальнейшим действиям. Она понимает, что не может жить с мужем и любит другого, признается ему, но не получает взаимности, что в итоге приводит к попытке самоубийства.

Параллели с книгами и историей можно увидеть и в других фильмах. В «Ассе» Крымов читает книгу «Грань веков», в которой рассказывается про последние дни Павла I. Сергей Соловьев использовал книгу «Грань веков» не просто как декорацию, а как зеркало грядущего краха советской эпохи. Он показывает чувства Крымова — ощущение заговора, страха и одиночества Павла I в точности копирует внутреннее состояние Крымова, который понимает, что его время уходит.

В фильме «Черная роза — эмблема печали, красная роза — эмблема любви» тоже есть параллель, но уже со вставками с Иосифом Сталиным. Он появляется в снах Мити, Толик слушает некролог Сталина. Соловьев показывает, что общество избавляется от травм прошлого и застарелого страха перед «Вождем» через жесткую иронию, фарс и балаган. Сталин из грозного диктатора превращается в комичного персонажа чужих снов.

Во время работы над исследованием стало заметно, что Соловьев показывает перестройку не столько как политическое или социальное событие, сколько как особое эмоциональное состояние поколения. Его герои постоянно пытаются жить красивее, свободнее и ярче, чем позволяет окружающая реальность. Именно поэтому в его фильмах так много музыки, праздников, театральности и культурных цитат — они становятся способом создать собственное пространство внутри нестабильного времени. При этом Соловьев почти никогда не противопоставляет этот внутренний мир реальности напрямую. Наоборот, они постоянно существуют одновременно. В «Ассе» рядом с романтикой и музыкой все время чувствуется криминальная и тревожная атмосфера конца восьмидесятых, а в «Черной розе…» подростковая история неожиданно начинает пересекаться с историческими образами и ощущением прошлого.