Концепция
Тема
Визуальное исследование посвящено изучению семейного архива советской художницы Ирины Чарской, конкретно туристической поездки в Италию в 1964 году. Сама ситуация, когда в Советском Союзе люди путешествовали за границу не была уникальной, но всё ещё была достаточно редкой. Ещё более уникальной она становится, если брать во внимание некоторые факты биографии Чарской, которые, казались бы, должны были помешать или даже в корне пресечь всю возможность поездки. Несмотря на все препятствия, путешествие в Италию молодой художницы, которая раньше видела Европу только на картинках в альбомах, произошло и оставило след на всю оставшуюся жизнь. А само восприятие обычным советским человеком зарубежного мира с точки зрения культуры и искусства становиться интересным полем для исследования.Ключевой вопрос
И всё же, ключевым становится вопрос того, как этот опыт повлиял на дальнейшую практику художницы. Причём интерес не только момент обращения к теме Италии в работах, но и иные возможные отголоски путешествия. Всё же, посещение нескольких музеев вживую, а также 32-й Венецианской Биеннале кажется значительным событием в жизни советского регионального художника, которое, кажется, не могло пройти бесследно. Поэтому исследование ставит перед собой цель найти эти следы.Материал
В качестве исследуемых материалов выбрано сразу несколько категорий. Во-первых, архивные материалы по поездке в Италию, которые включают:- Официальные документы по поездке — 3 шт;
- Артефакты из путешествия (билеты, буклеты из отелей и т. п.) — 16 шт;
- Фотографии из поездки — 25 шт;
- Эскизы и наброски, созданные во время поездки — 109 шт;
- Дневники с заметками художницы — 2 шт (66 страниц)
- Фотографии — 34 шт;
- Биографические записи — 43 страницы;
- Официальные документы — 17 шт.
Всего: 374 элемента
Источники
Исследование обращалось к текстовым источникам, посвещённым истории советского туризма и отношений между СССР и Европой, в целом, а также историческим и аналитическим работам, изучающим 32-ю Венецианскую Биеннале.Структура
- О художнице
- биография
- общественная деятельность
- художественная практика
- Контекст эпохи
- арт сцена в СССР и за рубежём
- 32-я Венецианская Биеннале
- советский туризм
- Архив по поездке в Италию
- разрешение на поездку
- хронология путешествия
- путевые заметки
- Эскизы и работы
- созданные во время поездки
- созданные после поездки
О художнице
Ирина Чарская (1923-2015 гг.) посвятила искусству всю свою жизнь. От первого поставленного ещё на фронте натюрморта до найденной после её смерти недописанной работы на мольберте — Чарская творила всю жизнь. Она пережила войну, отучилась в Академии, преподавала, успела попутешествовать по Европе, построила семью и создала огромное количество работ в техниках от станковой графики и гравюр до монументальной живописи и иллюстраций, созданных как по классическим произведениям, так и при совместной работе с современниками, например, с М. А. Шолоховым и А. В. Калининым. Параллельно с созданием произведений, художница тщательно собирала артефакты собственной жизни, документировала их, что по итогу и собралось в архив, который частично и будет рассмотрен в данном исследовании.
Часть автобиографических заметок Ирины Чарской
Биография
Чтобы глубже понять историю Ирины Алексеевны, стоит уделить внимание её роду, который во многом повлиял на её отношение к жизни. Адриан Семенович Иванов, дедушка художницы, — ключевая фигура в истории семьи. Родившийся во Владикавказе в 1875 году, он сделал карьеру офицера Российской императорской армии, дослужился до капитана 153-го Бакинского пехотного полка и «как офицер, приобрел дворянство, которое не наследовалось». В семейной памяти он остался человеком воинской выправки, дисциплины и редкой внутренней собранности. Именно с ним связан тот короткий период устойчивости и достоинства, который затем будет почти сметён историей. В январе 1916 года Адриан погиб на Кавказском фронте при наступлении на Эрзерум, и его смерть стала для семьи не только личной трагедией, но и началом долгого распада прежнего мира. После революции вдова и дети пережили обыски, голод, угрозу ареста, нужду и почти полное уничтожение привычного уклада: были аннулированы сбережения, распродавались вещи, семью теснили страх, бедность и постоянная борьба за выживание.
Фото: Адриан Иванов, дедушка Ирины Чарской
Для этой семьи с приходом революции все рухнуло. В один момент из уважаемых граждан и семьи героя войны они превратились в «бывших».
Его дочь Нина Адриановна, мать Ирины Алексеевны, словно унаследовала от этого рода не только память о недолгом дворянстве, но и способность выстоять в жестоких обстоятельствах. Родившаяся в 1900 году в Темир-Хан-Шуре, она прошла через трудное детство на фоне распада семьи и послереволюционного «лихолетья». Особенно важно, что в 1922 году Нина вышла замуж за красного командира-артиллериста Акимова Алексея Яковлевича. Этот брак дал ей возможность получить образование — Нина училась на врача. Уже в 1923 году у неё родилась дочь Ирина. Мама Ирины прошла путь от дочери офицера императорской армии, выросшей семье, раздавленной революцией, к женщине, чья судьба оказалась связана уже с новой советской эпохой. И вот она передала своей дочери символическое наследие семьи, разделённое на 2 части: старую, офицерскую, гордую и новую, пришедшую через красную армию, лишения и необходимость заново строить жизнь, ценить каждый её миг.
Фото: семья Акимовых (1900 год)
Военный госпиталь во Владикавказе
Ирина Алексеевна родилась 5 июля 1923 года во Владикавказе, в семье, где вся жизнь была связана с военным госпиталем. Отец служил заместителем заведующего, мать работала там же сестрой милосердия. Когда девочке исполнилось четыре года, семья переехала: отца назначили начальником домов отдыха для военнослужащих и их семей в Кошту. Эти дома устроили в бывших дачах, оставшихся после революции и Гражданской войны без хозяев. Время было непростое, хотя страна уже понемногу отходила от недавней разрухи. Наступила эпоха НЭПа: после голода и тяжелых лет гражданской войны жизнь заметно оживилась, стало больше частной торговли, в быту появилось то, что еще недавно казалось роскошью. Перемены чувствовались и в полиграфии, которая в те годы переживала явный подъем.
Фото: с родителями, 1927 годМама покупала мне детские книжки с чудесными иллюстрациями Конашевича, Лебедева, Пахомова, Ермолаевой — прекрасной плеядой ленинградских художников. Я рано начала читать и рисовать. И все это на фоне прекрасной природы — мы жили там круглый год.
В 1931 году Ирина Алексеевна пошла в первый класс Хостинской школы, но уже через год семья снова переехала: ее отец получил назначение в штаб Северо-Кавказского военного округа в Ростове-на-Дону. Этот переезд пришелся на конец НЭПа и начало особенно тяжелого времени: пустые магазины, голод, черный рынок, столовые при школах и предприятиях, люди, пришедшие из украинских деревень в поисках спасения, — все это Ирина Чарская запомнила на всю жизнь. А в 1941 году, сразу после окончания школы, в жизнь Ирины Алексеевны вошла война: она осталась с бабушкой, потому что и отец, и мать были отозваны в формировавшуюся в Ростове 19-ю армию под Смоленск.
9Б, школа № 78, 1940 год.
Все говорило о том, что все будет хорошо. Я весело отметила с соучениками конец учебы, всю ночь мы ходили по Ростову и мечтали. А в 12 дня нас с бабушкой разбудила соседка: вы ничего не знаете? Война!
В феврале ей перестали платить пособие по аттестату отца, а это значило, что он числится пропавшим без вести. Вскоре Ирину Алексеевну вместе с бабушкой взяли в крытый грузовик, шедший в Армавир, где находился штаб СКВО. Там она надеялась узнать что-нибудь о судьбе родителей и найти работу. Друзья отца помогли Чарской устроиться делопроизводителем в штаб, а печатать на машинке она училась уже в ходе службы. Именно в Армавире ее ждала и личная судьба: она вышла замуж за офицера Евгения Чарского, окончившего художественное училище и собиравшегося поступать в Академию художеств в Ленинграде. Сама Ирина Алексеевна рисовала с детства, но долго не решалась говорить об этом вслух. Лишь через два года муж случайно понял, какое место занимает рисование в ее жизни, и поддержал ее, поставив для нее первый натюрморт.
Евгений Гаврилович Чарский, муж Ирины Алексеевны
Между тем война продолжалась. С наступлением немцев началась эвакуация — сначала в Орджоникидзе, затем в Тбилиси, где штаб был преобразован в Управление формирований Закавказского фронта, а супруги оказались в штабе Закавказского фронта. Тяжелейшая зима 1942– 1943 годов прошла под угрозой прорыва немцев на Кавказ и даже возможной эвакуации в Иран, но наступление удалось остановить под Алагиром. Затем пришел перелом Сталинграда, штаб СКВО вернулся в освобожденный Армавир, а после победы в 1945 Ирина вернулась в Ростов-на-Дону получить образование в училище, чтобы потом отправиться в Академию в Ленинграде вместе с мужем.
И я поступила на II курс училища, которое размещалось в неотапливаемом здании, где замерзала акварель, которой наш небольшой по количеству курс изображал на бумагах натюрморты.
В 1946 году Ирина Алексеевна Чарская продолжила образование в Ленинграде, поступив в Институт живописи, скульптуры и архитектуры имени И. Е. Репина. Она выбрала графику и занималась в мастерских Рудакова и Пахомова. Жизнь в Ленинграде была очень трудной: постоянный голод, нужда, поиски заработка, необходимость помогать семье в Ростове. Но именно в эти годы особенно ясно определилось ее призвание. Учеба открыла перед ней и огромный художественный мир — библиотеку Академии, Эрмитаж, Русский музей, ежедневную напряженную работу. Дипломную работу Чарская защитила в 1952 году, выполнив иллюстрации к роману М. А. Шолохова «Тихий Дон». Эта тема оказалась для нее особенно важной: к произведениям Шолохова, в том числе к «Тихому Дону» и «Поднятой целине», она возвращалась и позднее, уже на протяжении всей своей творческой жизни.
Фото: Ирина Чарская, Ленинград, 1 курс
Ленинград, Апрель 1948. Студенты Академии художеств СССР, жив. факультет 2 и 3-я гр
Общественная деятельность
В конце 1940-х — начале 1950-х годов Чарская преподавала в Ростовском художественном училище им. М. Б. Грекова. Работала в области станковой графики и книжной иллюстрации. Сотрудничала с издательствами Ростова-на-Дону, Киева, Москвы. Книги с её иллюстрациями экспонировались на всесоюзных и международных выставках.
Член Союза художников СССР. Член графической комиссии Правления Союза художников СССР (с 1963). Многократно избиралась в Правление Ростовской организации Союза художников, в выставочные комитеты зоны Юга, делегатом Всероссийских и Всесоюзных съездов художников.
Совершала творческие поездки: Италия (1964, во время Биеннале), Польша (1977), Болгария (1978). О творчестве художницы снят документальный фильм Ростовской студии кинохроники «Штрихи к портрету».
1. Заседание Худсовета, 70-е годы 2. Конференция Союза Художников в Ленинграде, 70-е годы 3. Съезд художников СССР, Москва, Кремль, 1977
Основные награды и звания:
- Заслуженный художник РСФСР (19 июня 1967)
- Диплом II степени за оформление книги М. Калинина «Цыган» (1963)
- Диплом II степени за книгу «Легенда о ретивом сердце» (1964)
- Поощрительный диплом Всероссийского конкурса за книгу «Поэтами воспетый край»
- Грамота Министерства культуры СССР (1965)
- Диплом Секретариата Правления Союза художников РСФСР за творческие успехи
- Почётная медаль им. М. А. Шолохова
- Почётная медаль Жукова
Фото: диплом о присуждении звания Заслуженного Художника РСФСР
Ирина Чарская активно участвовала в деятельности Союза Художников, регулярно избиралась как представитель области на союзные съезды и конференции, но при этом интересным остаётся факт того, что художница никогда не состояла в партии. Это можно заметить по различным анкетам и иным официальным документам. Тем не менее, беспартийность не помешала художнице участвовать в международных конкурсах и отправляться в зарубежные поездки в составе делегатов от Советского Союза. Кроме того, Чарская регулярно получала благодарственные письма и грамоты от Союза и Правительства за вклад в советское искусство.
Анкета для Союза Художников, 70-е годы
Художественная практика
Ирина Чарская много работала в области станковой графики, книжной иллюстрации и живописи. В её творчестве основное место занимают литературные образы — иллюстрации к произведениям М. А. Шолохова, М. Лермонтова, А. Толстого, А. Калинина, А. Загорного, Э. Багрицкого и М. Булгакова. Параллельно она создавала крупные графические серии, портреты и автопортреты, жанровые и бытовые сцены, фиксируя характеры, эмоциональные состояния и атмосферу времени.
1. Алексеевна Наталья и Аксинья. Бумага, акварель, уголь. 40×30. 1952 2. Григорий Мелехов у Штокмана. Бумага, акварель, уголь. 40×30. 1952
Огромный опыт постоянного натурного рисования в разных техниках, острое видение, наблюдательность, умение быстро и четко ухватить суть и выразить ее графически, композиционность, постоянные поиски формы и разные пластические решения — все это и многое другое заложили огромную базу, фундамент для реализации художницы в больших графических станковых сериях, которые станут известны не только в Ростове, но и будут успешны на всесоюзных выставках. Со второй половины 50-х она начинает создавать большие графические станковые работы, объединенные в разные серии. В них еще явно прослеживается классическая академическая школа, но уже появляется масштабная композиция, планы чувствуются первые наработки собственной пластики.
1. Буря идет. Бумага, темпера. 57×82. 1961 2. Девочка и курицы. Бумага, гуашь. 67×90. 1961 3. В степи. Бумага, акварель, гуашь. 46×80. 1961 4. Пошли купаться. Бумага, гуашь. пастель. 70×45. 1959
1960-е годы — наиболее яркий и плодотворный период творчества художницы. В это время её графика обретает окончательную авторскую определённость и узнаваемость: монументальные композиции, выверенный ритм, выразительные жанровые сцены и тонкая, живописно сложная колористика — сочная и яркая, но в то же время непростая. В этих работах органично соединяются выразительные возможности графики и живописное ощущение цвета. Произведения несут в себе атмосферу «оттепели» — ощущение свежести, света и эмоциональной открытости, сохраняя при этом актуальность и визуальную современность и сегодня.
1. В кафе. Бумага, темпера. 70×52. 1960 2. Скоро праздник. Бумага, темпера, пастель. 85×61. 1964
В это же время она регулярно отправляется в творческие командировки по России и создаёт сложные и тонкие реалистичные пейзажи в живописных и графических техниках. Художница свободно использует потоки краски, протирки, вводит активные белила — гуашь и темперу, создавая сложную смешанную технику. Работа с белилами, требующая высокой точности и меры, становится для Чарской выразительным инструментом, позволяющим усиливать пространственную глубину и световую напряжённость. В результате формируется индивидуальная акварельная манера, отличающаяся живописной плотностью и пластической выразительностью.
Фото: Ферапонтово. Картон, масло. 47×65. 1968
1. Крым. Деревня в горах. Картон, масло. 46×65. 1968 2. Крым. Виноградники. Холст, темпера, масло. 49×67. 1965 3. Крым. Феодосия. Картон, темпера, масло. 48×66. 1965
В конце 1960-х — середине 1970-х годов художница создаёт серию масштабных живописных полотен, посвящённых теме хирургов. Эти крупноформатные работы выходят за рамки как соцреализма, так и формалистических поисков, представляя собой самостоятельную, найденную автором живописную эстетику. Монументальные по масштабу, они отличаются тонкой внутренней организацией и высокой пластической культурой.
1. Хирурги. Холст, масло. 240×145. 1967 2. Хирурги (2). Холст, масло. 240×145. 1967
В 1970-е годы графика Ирины Алексеевны заметно смещается в сторону условной, более свободной художественной эстетики. Возникают новые серии на стыке жанровой сцены, плаката и станковой иллюстрации. Этот период отмечен постоянным экспериментом и активным поиском выразительных средств.
Контражур. Бумага, темпера. 45×59. 1977 Декоративный натюрморт. Бумага, темпера. 50×59. 1978
1. Графический натюрморт. Бумага, тушь, акварель. 60×49. 1970 2. Натюрморт «Маяковский». Бумага, темпера, 59×70. 1971
Художница свободно меняет техники, словно в калейдоскопе: от брутальной линогравюры и станковой графики к миниатюрной ксилографии, затем к экспрессивной монотипии. Особое место занимает тема войны, представленная серией напряжённых, тревожных листов, наполненных ощущением внутреннего горения.
Война. Бумага, акварель, гуашь, итальянский карандащ, сангина. 66×62. 1970-е
В середине 1980-х — начале 2000-х годов, несмотря на тяжёлые жизненные обстоятельства (теряет мужа, затем хоронит двух сыновей, болеет сама, переносит тяжелую операцию), Чарская продолжает активно работать, создавая неожиданный по тематике триптих, посвящённый космосу. К позднему периоду относится и одна из последних станковых живописных работ — камерная и эмоционально насыщенная композиция «Тревога», в которой личное переживание приобретает универсальное художественное звучание.
Фото: Тревога. Картон, масло, темпера. 20×33. 2002
Космос. Триптих. Холст, масло, темпера. 100×100 см, 100×90 см, 100×100 см. 1980-е
Несмотря на разнообразие техник, большую насмотренность в плане академического и неконвенционального искусства, в каждой работе Чарской чувствуется её стиль и видение, которому она остаётся верна до конца. Она ищет себя, пробует разное, но неизменно создаёт то, что определяет именно её. От академического стиля, через период яркого «советского фовизма» Чарская сформировала более спокойную и серьёзную манеру письма, но при этом не потеряла трепета, присущего более ранним работам.
Ирина Чарская происходила из семьи с дворянскими и офицерскими корнями, но ее собственная судьба была отмечена войной, нуждой и тяжелыми утратами. Несмотря ни на что, она сохранила редкую любовь к жизни и неотступную верность искусству, которое стало ее главным делом. Активно участвуя в общественной жизни Союза художников, Чарская при этом оставалась беспартийной и внутренне независимой. Работая в разных техниках, она создала узнаваемый авторский стиль и не следовала художественным модам, оставаясь верной себе.
Контекст эпохи
Для понимания, почему кейс поездки за границу региональной художницы является достаточно уникальным, нужно обратиться в целом к временному периоду и рассмотреть не только арт сцену, но и затронуть внутреннюю и внешнюю политику СССР. А также конкретно сосредоточиться на феномене туризма.
Арт сцена в СССР и за рубежём
К 1964 году внутренняя политика СССР вошла в точку перелома. Хрущёвская десталинизация уже изменила повседневность: режим стал менее спокойнее, расширилось жилищное строительство, больше внимания начали уделять потребительским товарам, а культурная среда после сталинской заморозки заметно ожила. Но одновременно накопились и провалы, прежде всего, в сельском хозяйстве и управлении экономикой. Партийные и хозяйственные перестройки вызывали раздражение номенклатуры, и в октябре 1964 года Хрущёва сместили. Для искусства это был момент двойственный: инерция «оттепели» ещё чувствовалась, однако после скандала в Манеже 1962 года стало ясно, что свобода остаётся дозированной, а границы допустимого по-прежнему определяет власть.
Фото: Никита Хрущев на выставке, посвященной 30-летию МОСХ в Манеже. 1962
Во внешней политике СССР периода Оттепели сочетались демонстративная открытость и напряжение холодной войны. Отношения с США оставались конфликтными, но именно при Хрущёве они впервые приобрели форму прямого публичного контакта на высшем уровне: важным символом стал его визит в Соединённые Штаты в сентябре 1959 года. Одновременно мир оказался на грани катастрофы во время Карибского кризиса 1962 года, который стал высшей точкой противостояния СССР и США и показал, насколько опасным стало ядерное соперничество двух сверхдержав. В отношениях с Европой Советский Союз удерживал политический контроль над социалистическим блоком, но вместе с тем стремился расширять культурное и общественное присутствие. Интересным жестом стал Всемирный фестиваль молодёжи и студентов 1957 года в Москве, когда молодые люди из разных стран получили редкую возможность свободно общаться друг с другом. Поэтому на международной арене СССР выглядел силой двойственной: государством, державшим Европу в постоянном напряжении, и одновременно страной, пытавшейся говорить с ней языком дипломатии, культурного обмена и идеологического соперничества.
1. VI Всемирный фестиваль молодежи и студентов. Плакат. Из личного фонда историка Ярослава Щапова. Главархив М. 2. Участники VI Всемирного фестиваля молодежи и студентов в Москве. 1957. Главархив М.
Советская арт-сцена в середине 1960-х жила в странном и очень плодотворном напряжении. Официально главенствовал социалистический реализм, но и внутри него уже звучали более живые и сложные интонации, например, «суровый стиль», новая психологическая плотность образа, интерес к повседневности без прежней лакировки. В официальном искусстве все чаще появлялись темы обычной жизни: труд, семья, детство, городская и сельская повседневность, человек после войны, не сломленный, наоборот, собирающий жизнь заново. Во многих работах чувствовались тепло, человечность и надежда на лучшее, то особое настроение, которое и сделало искусство Оттепели таким узнаваемым. Художники этого времени пытались говорить современным пластическим языком, не разрывая связь с системой полностью.
Виктор Попков. Строители Братска. 1960–1961
Одновременно Оттепель открыла советским художникам доступ к западным журналам и крупным выставкам, включая показ Пикассо в Эрмитаже в 1956 году и Американскую выставку в Сокольниках в 1959-м. Это стало сильным импульсом для поисков нового художественного языка. Так возникла среда, которую позже назовут «вторым авангардом» или советским нонконформизмом. Художники заново открывали и русский авангард, и современное западное искусство, работали в мастерских, дружеских кругах, на небольших полуофициальных выставках. После разгрома выставки в Манеже в 1962 году стало ясно, что пределы свободы по-прежнему жестко очерчены, и к 1964 году советское искусство существовало в особенно напряжённой точке: энергия обновления ещё чувствовалась, но независимая художественная речь всё чаще уходила в частное пространство.
1. Рабин. Три крыши. Х/м. 89,5 × 109,5. 1963 2. Немухин. Белый свет. Бумага, темпера, ПВА. 59,7×41, 4. 1963
В Европе в это время художественная сцена была особенно подвижной и азартной. Набирал силу поп-арт — искусство, которое сделало частью своего языка рекламу, тиражную картинку, комикс, городскую визуальную среду и саму логику общества потребления. Начавшись в Британии и особенно громко прозвучав в США, поп-арт быстро стал международным явлением и задал новый тон разговору о современности: более яркий, дерзкий и визуально открытый. Обеспечил он себе уверенное место на арт сцене после Венецианской Биеннале в 1964 году. Во Франции уже работал Nouveau Ré alisme, превращавший городской мусор, вещи и жест современного города в художественный материал. Вокруг Германии и международной группы ZERO искусство двигалось к свету, движению, оптике и почти научному исследованию восприятия, а к середине десятилетия стремительно рос интерес к геометрической абстракции и Op art.
Фото: Юккер. Космическое видение (5 световых дисков). 1961-1981
1. Лихтенштейн. Blam! Х/м. 172,7×203.2. 1962 2. Розенквист. Президент избраный. Акрил, холст. 1960
32-я Венецианская Биеннале
32-я Венецианская биеннале прошла в 1964 году и стала одной из ключевых точек перелома в искусстве 1960-х. По сути, это был момент, когда Биеннале окончательно перестала быть прежде всего площадкой для чествования уже признанных мастеров и всё заметнее превратилась в место, где утверждалось самое новое искусство. Именно в этом и состоит ее историческая острота. В советском павильоне в 60-х годах была представлена фигуративная живопись, которая не особо соответствовала послевоенной Биеннале, но зато поддерживала культурную политику СССР.
Фото: Обложка Манифеста XXXII Международной художественной биеннале в Венеции, 32B — 20 июня и 18 октября 1964 г.
С художественной точки зрения Биеннале 1964 года стала сценой смены приоритетов. К этому моменту в европейских выставочных практиках уже нарастал сдвиг от исторической панорамы к демонстрации того, что происходит «здесь и сейчас». Важными становились не столько закрепленные авторитеты, сколько молодость, новизна и способность обозначить будущее. Американский павильон был выстроен именно в этой логике. США представили выставки с программными названиями «Germinal Painters» и „Young Painters».
Фото: японский павильон на 32-й Венецианской Биеннале. 1964
Важно, что американское участие в 1964 году было организовано уже не МoMA, как раньше, а USIA, то есть государственным агентством США. В Венеции впервые так явно сошлись культурная стратегия, государственный интерес и международная репрезентация американского искусства. Куратором стал Алан Соломон, который сперва строил экспозицию вокруг «четырёх зарождающих художников» — Джаспера Джонса, Роберта Раушенберга, Кеннета Ноланда и Морриса Луиса, — но затем расширил показ в сторону поп-арта. В результате выставка приобрела заметный перекос в сторону новой фигуративной и объектной эстетики.
Фото: Роберт Раушенберг перед своей шелкографической картиной «Экспресс» на XXXII Международной биеннале искусств в Венеции. 1964. Фото: Уго Мулас.
Победа Раушенберга поэтому была важна не только как личный успех. Да, он получил главный приз в живописи, и именно это обычно вспоминают в первую очередь. Но сдело было шире: награда стала знаком нового режима художественного признания. Речь шла о конфликтном событии, вскрывшем глубокие идеологические разломы внутри западного мира. Французская реакция была особенно острой, потому что победа Раушенберга читалась как победа молодого, актуального, «непочтительного» искусства над старой системой культурной легитимации.
Раушенберг. Буффало II. Масло и шелкография на холсте. 96×72 см. 1964
Культурная политика США работала в связке с более широкой внешнеполитической стратегией «Нового рубежа», а французская критика читала результат почти как акт американской культурной экспансии. Для СССР это означало не формальное поражение, скорее, усиление очень неприятного сигнала о том, что современность, новаторство и международная художественная легитимность всё заметнее ассоциировались с США, а не с Европой и тем более не с советской моделью официального искусства.
Советский туризм
К началу 1960-х советский выездной туризм уже существовал как оформленная и жестко контролируемая система. После постановления ЦК КПСС от 3 января 1956 года поездки за границу стали возможны, однако оставались управляемой формой поощрения и внешнеполитической репрезентации. Туристом за рубежом мог стать «политически проверенный» и «морально устойчивый» человек, который должен был достойно представлять СССР, интересоваться жизнью других стран и по возможности перенимать полезный опыт. Практически это означало организованный через государственные структуры туризм с инструктажем, контролем и заранее заданными маршрутами.
За 1955– 1964 годы за границу выехали не менее полумиллиона советских граждан, причем основная часть маршрутов приходилась на Европу, прежде всего на социалистические страны. На примере Пермской области это видно особенно ясно: зарубежные поездки были групповыми, заранее утвержденными и сочетали экскурсионную программу с посещением предприятий. В 1962 г. из 459 туристов всего 12 смогли поехать в капиталистические или развивающиеся страны.
Фото: Группа советских туристов у базилики Сакре-Кер. Париж, Франция. 1957 Фото: Валентин Хухлаев/Russiainphoto.ru
Чтобы получить путевку за границу, нужно было пройти многоступенчатый отбор. Путевки распределялись по отраслевым профсоюзам как форма поощрения, после чего кандидат собирал характеристику с места работы: ее подписывали руководство партийной и профсоюзной организаций и директор предприятия, затем документы уходили в районный или городской комитет КПСС, проверялись в КГБ, а окончательное решение принимала комиссия по выезду за границу при обкоме партии. Формальные требования были очень высокими: жизненный опыт, политическая зрелость, безупречное личное поведение, умение «высоко держать честь и достоинство советского гражданина», хранить тайну и правильно вести беседы с иностранцами. Поездки в капиталистическую Европу были еще более узким и селективным каналом, чем поездки в социалистические страны.
В салоне самолета, 1960-е годы Фото: Иван Шагин/МАММ/МДФ/Russiainphoto.ru
Советскому туристу-художнику поехать в Европу в 1960-е было трудно, хотя и не невозможно. В социалистическую Европу выехать было проще, потому что именно туда шел основной поток; поездка в капиталистическую Европу была заметно более редкой и престижной. Художник имел некоторое преимущество за счет культурного статуса и возможности ехать по профессиональной линии, но не выпадал из общего режима: путевка оставалась наградой и формой контроля одновременно.
Во время поздней Оттепели культурная жизнь в СССР заметно оживилась, расширились международные контакты и формы культурного обмена, но свобода оставалась дозированной и контролируемой. На этом фоне западная арт-сцена все увереннее поворачивалась к прямому диалогу с современностью, массовой культурой и повседневной жизнью, в том числе, через поп-арт. Поэтому поездка советской художницы за границу, тем более в капиталистическую Европу, была событием исключительным.
Архив по поездке в Италию
Ирина Чарская старалась скрупулезно документировать свою первую поездку за границу, а также сохранять все артефакты. Такое отношение к материалам позволило почти точно воспроизвести её поездку. Сначала рассмотрим документы, предшествующие поездке, потом постараемся воспроизвести хронологию посещения Италии и рассмотрим заметки художницы по поводу увиденного.
Разрешение на поездку
Как было обозначено ранее, для того, чтобы выехать из СССР в качестве туриста в капиталистическую страну нужно было пройти множество проверок и собрать большое количество документов. Одним из важнейших документов была характеристика потенциального делегата. Из неё можно узнать, почему Чарская была рекомендована к выезду за границу:
- Активная выставочная деятельность (областные, Республиканские и Всесоюзные выставки), а также диплом I степени за участие в конкурсе в 1963 году с графическими иллюстрациями и работами в 1957 году
- Педагогическая деятельность
- Должности зам. председателя Художественного Совета, члена зонального выставкома, а также отдельно отмечена как член выставкома выставки «Родной Дон»
Также стоит отметить, что и в этой характеристике четко указано, что в партии Чарская не состояла.
Характеристика для поездки в Италию. 1964
Хронология путешествия
Сама поездка начиналась в Москве в сентябре. Фототелеграмму о том, что нужно приехать в гостиницу Метрополь, Ирина получила от своей подруги. Также в телеграмме упомянуто, только Ирина задерживала сдачу документов и денег, которые предлагалось отдать уже на месте.
Фототелеграмма от подруги
Из Москвы на самолёте вместе с группой Ирина отправляется в Париж, откуда она должна улететь в Милан. Однако, из-за тумана их рейс отложили на один день, поэтому Ирине удалось один день провести в Париже. За это время она погуляла по городу, а также посетила несколько достопримечательностей и музеев, например, Лувр.
Фото из Парижа
Из Парижа они направились самолётом в Милан. Разместились в отеле Амброзиано (улица Святой Софии, 9). Ирина успела посетить несколько достопримечательностей, а также «выставку достижений мира „Досуг“». Вероятно, речь идет о 13-й Миланской Триеннале (1964) — крупнейшей международной выставке современного декоративного искусства и промышленного дизайна, тема которой была сосредоточена на досуге и урбанистике.
Оттуда проездом посетили Верону и, наконец-то отправились в Венецию. Проживали на острове Лидо в гостинеце. В Венеции, помимо достопримечательностей, посетили 32-ю Венецианскую Биеннале. В Венеции остановились в отеле Helvetia.
Фото: Венеция, гандола и отель Helvetia
Билеты посещений достопримечательностей в Венеции, в том числе, 32-й Венецианской Биеннале
Фотографии Венеция (часть)
Из Венеции путь держали во Флоренцию. Ирина с группой остановилась в отеле Croce Di Malta, что изначально вызвало споры из-за упоминания Мальты. Однако, подробнее изучив буклеты, удалось прийти к выводу, что отель не имеет отношения к Мальте, кроме как в названии. В номере Ирина жила вместе со своей коллегой туристской Тихомировой в номере 112. Во Флоренции также удалось посетить музеи, увидеть, например, работы Рафаэля, а также дворец Медичи.
Буклет из отеля во Флоренции
После Флоренции группа была проездом в живописном Ассизи — городе в области Умбрия, расположеном в провинции Перуджа, у южного склона горы Монте-Субази. Остановились в отеле Giotto.
Буклеты из отеля в Ассизи
Из Ассизи на автотранспорте Чарская отправилась сначала в Рим, где остановилась в отеле Impero Roma, посетила достопримечательности, например, Колизей, и отправилась в Неаполь. А оттуда, через Вену, вернулись уже в Москву.
Фото: Рим, развалины на Палантинском холме
Буклет из отеля Рим
Аэропорт в Вене
Путевые заметки
Во время поездки Ирина Чарская кратко конспектировать свои мысли и чувства в формате походных дневников. Однако не все эпизоды поездки попали на страницы заметок. Дневник начинается с Парижа, где по случайности судьбы удалось побывать группе художницы. Чарская напрямую говорит о том, что для неё посещение Парижа — чудо. Она описывает улочки вокруг своего отеля, а также кратко конспектирует список мест, которые должны посетить группа за время короткого пребывания в городе.
Фото: обложка первого дневника
Часть дневников, посвящённая посещению Парижа
В Милане Чарская успевает посетить ключевые достопримечательности, а также отметить наиболее запомнившиеся ей произведения. Отдельно она отмечает Миланскую Триеннале.
Верону Ирина Алексеевна посещает проездом, но успевает отметить, что это «очаровательный средневековый городок», тихий и с чудесным воздухом, где древние ворота напоминают ей Кремль в Москве. Большая же часть заметок посвящена Венеции. Чарская рассказывает о впечатлении от города, отмечает скопление машин, «причалы, точно как на картинах Возрождения», в целом, отдаёт дань истории города и его красоте. Также описывает достопримечательности, например, Францисканский монастырь.
Верона и Венеция в заметках
Значительное место занимает описание Посещения 32-й Венецианской Биеннале. Чарская уделяет отдельное внимание павильонам Испании, Бельгии, Голландии, Италии, странам советского блока, например, Киргизии и самого СССР. Обращает внимание на кинетическое и оптическое искусство, а также мимолётно касается поп-арта.
Заметки по 32-й Венецианской Биеннале
Второй дневник выполнен, скорее, в формате скетчбуку с комментариями и посвещён посещению Флоренции и Рима, а также дороге между городами. Здесь Чарская больше обращается к атмосфере вокруг, подмечает погоду, зарисовывает людей и уделяет внимание природе.
Заметки Флоренция
Перед Флоренцией проездом на несколько часов они заехали в Болонью и успели погулять по городу.
Дорога между разными точками маршрута занимала отдельное место в поездке. Чарская старалась получить от путешествия максимум, поэтому даже обычная дорога с водителем между городами превращалась в этнографическое исследование, где художница старательно зарисовывала и описывала мелькающие пейзажи и местных жителей, не забыв уделить внимание водителю. Отдельно она отметила виноградники, у которых не было ограды.
Заметки дорога из Флоренции в Рим
В Риме отдельно удалось посетить Ватикан.
Скетчи из заметок по Риму
Чарская стремилась сохранить не только официальный и бытовой «след» путешествия (документы, телеграммы, буклеты, гостиничные материалы), но и собственное живое переживание увиденного, фиксируя его в путевых заметках и зарисовках. За примерно за две недели ей удалось пройти насыщенный маршрут: побывать в нескольких городах Италии, провести день в Париже и проехать через Вену на обратном пути. При этом даже в кратких дневниковых записях заметно, что главный интерес Чарской был сосредоточен на визуальном восприятии заграницы (архитектуре, городской среде, людях, произведениях искусства, пейзаже и атмосфере мест).
Работы и эскизы
За время поездки Чарской удалось создать множество эскизов и зарисовок, часть из которых она превратила в самостоятельные графические и живописные работы после возвращения. Кроме того, она обращалась к теме Италии и последующие периоды своей жизни, создавая новые работы.
Созданные во время поездки
Созданные во время поездки работы можно систематизировать сразу по нескольким направлениям: условный сюжет (городской, природный пейзажи, люди) и территориальный признак. Мы сосредоточимся на втором варианте, чтобы было удобнее сопоставить с хронологией путешествия. А также рассмотрим конкретно только итальянские работы.
Верона
В Верону заехали по дороге из Милана в Венецию. Несмотря на короткое пребывание в городе, Чарская отметила его «средневековый дух».Верона. Эскизы
Венеция
Наибольшие число (более 30 шт) зарисовок Чарская привезла из Венеции, которая больше всего запала художнице в душу. В городских эскизах она, конечно, большее внимание уделяет узким венецианским улочкам с каналами и гондолами.Венеция. Эскизы
Сохранились также быстрые зарисовки людей из катера на остров Лидо, где находился отель делегации. Возможно, частично это её коллеги из группы.
Венеция. Эскизы из поездки на остров Лидо
В 1964 году ездила в Италию во время Биеннале. С тех пор серьезно влюблена в Венецию.
Венеция. Зарисовки тушью
Болонья
В Болонью группа также заехала проездом. Так как времени практически не было, Чарская зарисовывает преимущественно городские виды, подписывая названия улиц.Болонья. Эскизы
Флоренция
Флоренцию случилось посетить в дождливый день. Поэтому на подавляющем большинстве эскизов можно заметить зонтики. Интересно, что даже в дождливую погоду город всё ещё пестрел для Чарской красками, что можно увидеть по цветному скетчу.Флоренция. Эскизы
Рим
В Риме глаз Чарской больше цеплялся за местных жителей. Лёгкие воздушные эскизы позже частично преобразовались в небольшие графические работы тушью.Рим. Эскизы
Рим. Зарисовки тушью
Ватикан
Во время посещения Рима нельзя было не заглянуть в Ватикан. Эскизы отсюда отличает наличие красного цвета в некоторых работах, подчёркивающего отличительные черты места.Ватикан. Эскизы. С цветом
Ватикан. Эскизы
Ассизи
В Ассизи удалось остаться с ночёвкой, поэтому можно увидеть как городские эскизы, так и скетчи из Собора Святого Франциска. Кроме того, сохранился небольшая акварельная зарисовка, покрашенная, видимо, уже по прибытии в Ростов.Ассизи. Эскизы. Пейзажи
Ассизи. Эскизы
Неаполь
Город удалось посетить только проездом, но зато художница смогла постфактум создать как более проработанные камерные графические работы жителей, так и пару эскизов пейзажей.Неаполь. Эскизы
Неаполь. Зарисовки тушью
Дорога
Часть зарисовок посвящена сюжету дороги, так как за 2 недели в путешествии группа успела посетить множество мест, поэтому и мотив дороги становится достаточно важным.Италия. Эскизы. Дорога
Созданные после поездки
После поездки Чарская привезла множество эскизов, которые легли в основу уже станковых графических и живописных работ. Большая часть из них была написана практически сразу после поездки, пока воспоминания свежи, а эмоции не притупились из-за времени. Работы яркие по колориту, светлые, отражающие то ощущение восторга, которое увидела Ирина Алексеевна в городе.
1. Дворик. Милан. Бумага, гуашь. 57×82. 1964 2. Парковка. Бумага, гуашь. 80×60. 1964 3. Солнечный день в городе. Бумага, гуашь. 80×57. 1964
1. Рим. Пантеон. Бумага, гуашь. 75×63. 1964 2. Выход кардиналов. Бумага, гуашь. 60×84. 1964
С одной стороны, в дневных работах, Чарская отказывается от чёрного цвета вообще, решая тени и тёмные участки синей краской. Тогда как в вечерних работах, она наоборот усиливает цветовой контраст. Шестидесятые и семидесятых года для художницы — пик творческих исканий, поэтому Чарская экспериментирует с цветом и формой в комфортных для неё техниках и медиумах.
1. Венеция. Гондолы. Бумага, темпера. 76×60. 1964 2. Паруса Венеции. Бумага, гуашь, 79×60. 1964
Ассизи. Бумага, гуашь. 58×80. 1964
Рисунки, созданные уже на Родине, всё ещё эскизные, хоть и более проработанные, но художница как будто торопилась создать их, не упустив воспоминания о реальном городе. Они также легли в основу других работ
Италия. Рисунки. 1964
В 1965 Чарская возвращается к мотивам Италии и пишет насыщенный цветом пейзаж с яхтами. В 70-х гамма уже более спокойная, а сами работы становятся как будто следами памяти. Спокойный вид Ассизи, величественный Палантинский холм, а также вид Флоренции, как будто-при подглядывании. Если у первых двух работ были эскизы, то работа по Флоренции уникальна, возможно немного додумана по сюжету художницей.
Италия. Яхты в заливе. Бумага, темпера. 52×70. 1965
1. Ассизи, утро. Бумага, акварель, темпера. 53×70. 1970 2. Прекрасная Флоренция. Бумага, акварель, темпера. 53×70. 1970 3. Рим. Палатинский холм. Бумага, гуашь. 60×65. 1970
Ещё одно заметное обращение к Италии происходит в 90-е. Это очень тяжёлый период для художницы. Помимо общей ситуации голода, отсутствия денег и опасной жизни в Ростове 90х, умирает её первый сын, который какое-то время жил вместе с ней. Эту потерю Ирина Алексеевна переживает очень тяжело. Параллельно у неё находят рак (примерно в 1991 году), и она переносит тяжёлую операцию в Москве. Кроме того, любимый муж переносит несколько инсультов, врачи пророчат ему пару месяцев жизни, но он выдерживает около года. Забота о всей семье ложится на плечи хрупкой Ирины. Старший сын с внуком стараются помогать, но они далеко, в Москве. Нищета заставляет отдавать картины за бесценок, что морально тяжело для художницы. И всё же она не опускает руки и продолжает писать.
Работы этого периода тёмные, тяжёлые. Если сравнить две похожих графики 60-х и 90-х, то в более поздней работе отчётливо чувствуются эмоции художницы во время написания, отражающие её жизнь. И тяжёлая тоска. Италия в далёком 64-м была одной из немногочисленных ярких и счастливых вспышек, настолько насыщенной, что любовь к стране она пронесла в сердце до конца жизни. Италия стала для неё некой концентрацией положительного, к чему она обращалась в трудные времена.
1. Венеция. Бумага, монотипия. 45×65. 1964 2. Вечерняя Венеция. Бумага, пастель. 44×70. 1995
Ещё одна итальянская работа этого периода показывает венецианский пейзаж. Сложная по колориту, с насыщенными цветами, но при этом не кричащими. Эскизная и недетализированная, словно воспоминание, которое было не в её жизни.
Венеция. Бумага, темпера, 47×51. 1995
Вывод
Поездка донской художницы Ирины Чарской в Италию в 1964 году была редким узлом, в котором сошлись ее биография, художественная зрелость, культурный климат поздней Оттепели и сама исключительность советского выезда в капиталистическую Европу. Архив позволил восстановить не только маршрут и обстоятельства путешествия, но и то, как художница переживала его визуально и эмоционально. Анализ работ, созданных во время поездки и после нее, показывает, что Италия не произвела резкого перелома в ее художественной практике, не изменила ее язык кардинально, но прочно вошла в него как устойчивый сюжет памяти. Эта поездка стала для Чарской личным художественным резервуаром впечатлений — образом полноты, света и счастья, к которому она возвращалась на протяжении всей жизни, особенно в тяжелые годы, когда Италия оставалась для нее одной из самых ярких и живых внутренних опор.
Семейный архив художницы Ирины Чарской
Аксютин Ю. В. Никита Сергеевич Хрущёв: материалы к биографии. М.: Политиздат, 2020. 366 с.
Беляева К. С. Отечественная культура периода «оттепели»: историографический аспект // Общество: философия, история, культура. 2017. № 1.
Не только соцреализм: история советского андеграунда [Электронный ресурс] // Losko.ru. URL: https://losko.ru/ussr-nonconformist-art/ (дата обращения: 29.03.2026).
Оттепель и 1960-е. Рождение подполья [Электронный ресурс] // Arzamas. URL: https://arzamas.academy/materials/1234 (дата обращения: 29.03.2026).
Русский павильон на Венецианской биеннале. Хронология истории [Электронный ресурс] // ARTandYou.ru. URL: https://artandyou.ru/history/russkiy_pavilon_venice_biennale/ (дата обращения: 29.03.2026).
Шевелев В. Н. Н. С. Хрущёв. Ростов н/Д: Феникс, 2013. 352 с.
Considine, L. Screen Politics: Pop Art and the Atelier Populaire [Electronic resource] // Tate Papers. 2015. No. 24. URL: https://www.tate.org.uk/research/tate-papers/24/screen-politics-pop-art-and-the-atelier-populaire (accessed: 29.03.2026).
D’Arcy, D. Was Rauschenberg’s grand prize win at the 1964 Venice Biennale a US plot, or just good PR? // The Art Newspaper. 2023. 15 Dec. [Электронный ресурс]. URL: https://www.theartnewspaper.com/2023/12/15/robert-rauschenberg-prize-venice-biennale-documentary-conspiracy (дата обращения: 29.03.2026).
Dossin, C. «Be Young and Shut Up»: Understanding France’s Response to the 1964 Venice Biennale in its Cultural and Curatorial Context // Art in Transfer in the Era of Pop: Curatorial Practices and Transnational Strategies / ed. by A. Öhrner. Huddinge: Södertörn University, 2017. P. 63–89.
Foreign Relations of the United States, 1964–1968, Volume XIV, Soviet Union. Summary [Electronic resource] // Office of the Historian. URL: https://history.state.gov/historicaldocuments/frus1964-68v14/Summary (accessed: 29.03.2026).
Monahan, L. J. The New Frontier Goes to Venice: Robert Rauschenberg and the XXXII Venice Biennale: thesis submitted in partial fulfilment of the requirements for the degree of Master of Arts. Vancouver: The University of British Columbia, 1985. 142 p.
Pop Art in transfer: the Biennale that wasn’t // Cardi Gallery Magazine [Электронный ресурс]. URL: https://cardigallery.com/magazine/pop-art-in-transfer/ (дата обращения: 29.03.2026).
Ricerca per anno: 1964 // Archivio Storico delle Arti Contemporanee, La Biennale di Venezia [Электронный ресурс]. URL: https://asac.labiennale.org/attivita/arti-visive/annali?anno=1964 (дата обращения: 29.03.2026).
Shapiro, L. G. The 1964 Venice Biennale was a landmark in art history — was it rigged? // The Forward. 2024. 14 May [Электронный ресурс]. URL: https://forward.com/culture/film-tv/613345/taking-venice-amei-wallach-robert-rauschenberg-leo-castelli-1964-biennale/ (дата обращения: 29.03.2026).
Taking Venice: official website of the film [Электронный ресурс]. URL: https://www.takingvenice.com/ (дата обращения: 29.03.2026).
Семейный архив художницы Ирины Чарской
Арзасмас. Оскар Рабин: бараки, селедки и виза на кладбище [Электронный ресурс]. URL: https://arzamas.academy/materials/2485 (дата обращения: 29.03.2026).
Всемирный фестиваль молодежи и студентов 1957 года в Москве [Электронный ресурс] // Официальный сайт Мэра Москвы. URL: https://www.mos.ru/news/item/94408073/ (дата обращения: 29.03.2026).
Группа Zero: Гюнтер Юккер, Хайнц Мак, Отто Пине [Электронный ресурс] // Мультимедиа Арт Музей, Москва. URL: https://mamm-mdf.ru/exhibitions/zero/ (дата обращения: 29.03.2026).
Джеймс Розенквист. Президент-избранный [Электронный ресурс] // WahooArt. URL: https://wahooart.com/ru/art/%D0%B4%D0%B6%D0%B5%D0%B9%D0%BC%D1%81-%D1%80%D0%BE%D0%B7%D0%B5%D0%BD%D0%BA%D0%B2%D0%B8%D1%81%D1%82-%D0%BF%D1%80%D0%B5%D0%B7%D0%B8%D0%B4%D0%B5%D0%BD%D1%82-%D0%B8%D0%B7%D0%B1%D1%80%D0%B0%D0%BD%D0%BD%D1%8B%D0%B9-AE3MTV-ru/ (дата обращения: 29.03.2026).
Лихтенштейн Р. Блам! , 1962 [Электронный ресурс] // Артхив. URL: https://arthive.com/ru/roylichtenstein/works/482709~Blam (дата обращения: 29.03.2026).
Не только соцреализм: история советского андеграунда [Электронный ресурс] // Losko.ru. URL: https://losko.ru/ussr-nonconformist-art/ (дата обращения: 29.03.2026).
Розенквист, Лихтенштейн и Раушенберг: работы и контекст поп-арта и Биеннале 1964 года [Электронный ресурс] // Christie’s. URL: https://www.christies.com/en/stories/robert-rauschenberg-silkscreen-painting-buffalo-ii-c2fdfb635e344a16afab7368c7bdd5f8 (дата обращения: 29.03.2026).
Хрущев кричал как резаный: почему генсек громил выставку в Манеже [Электронный ресурс] // ТАСС. 2017. 1 дек. URL: https://tass.ru/kultura/4768284 (дата обращения: 29.03.2026).
Щербенко В. Красные молнии [Электронный ресурс] // Музей AZ. URL: https://museum-az.com/art/nonkonformisty/krasnye-molnii/?back=/artists/vladimir-nemukhin/?time=1960%E2%80%931969&sort=year_asc (дата обращения: 29.03.2026).
32nd La Biennale di Venezia International Art Exhibition [Electronic resource] // The Japan Pavilion Official Website. URL: https://venezia-biennale-japan.jpf.go.jp/e/art/1964 (accessed: 29.03.2026).
Shapiro, L. G. Was the great 1964 Venice Biennale rigged for the Americans? [Electronic resource] // The Forward. 2024. 14 May. URL: https://forward.com/culture/film-tv/613345/taking-venice-amei-wallach-robert-rauschenberg-leo-castelli-1964-biennale/ (accessed: 29.03.2026).
