body to body

Вдохновением для партитуры послужил центральный ритуал нивхской традиции — Медвежий праздник, запечатлённый в фундаментальном труде Н. А. Мамчевой «Музыкальные инструменты в традиционной культуре нивхов». Симфоническое произведение обращается к древнейшим, уходящим корнями в эпоху неолита пластам культуры коренных народов Дальнего Востока — мировоззрению сахалинских и амурских нивхов. В произведении используются фольклорные образцы — словесно-ритмические формулы, наигрыши, песни и плачи: Песня охотника, убившего медведя (С. 311) Созыв на медвежий праздник (С. 326) Мыкрфиӈ (С. 251) Ч’абра зевр̌ка (С. 260-261) Атата веса (С. 262) Т’ылгур̌ (С. 336-337) Толоп’хыста (С. 281) Девочка и кукушка (С. 331) Ч’хыф тёӈӄр̌ (С. 255-256) Т’ылгур̌ (С. 336)

Какой фольклор выбран и как связан с партитурой? Выбрана «Колыбельная мальчику» из сборника «Нанайские напевы"/ Сост. Т. Д. Булгакова. Хабаровск, 1983. С. 21. Концепция произведения связана с выражением субъективного представления о шаманском ритуале. Растворение в загадочном и немного пугающем мире духов противопоставляется с индивидуальностью личности, находящей отражение в мелодии детства — колыбельной. Она звучит в полном виде, а также ее интонации растворяются в фактуре всей пьесы.

В основу работы лёг музыкальный фольклор нанайцев, в главную очередь — песни из сборника «Нанайские напевы», предоставленного оргкомитетом конкурса. Фрагменты двух песен («Моё дитя» и «Колыбельная мальчику») появляются в партии вокала с минимальными изменениями; другие вдохновили как конкретные мотивы, так и общий характер партитуры.