Лестница — как зеркало «производства жизненных переходов».

Пространство лестницы находиться в центральном районе города по улице Ленина в одной точке и по улице Галины Павличенко, в другой точке. Она не имеет названия, но место нахождения определяется поиском через интернет и навигационные приложения, с заданием адреса и дома — Ленина 40. Попасть в этот дом, можно поднявшись на первую часть лестницы, пройдя по нижней площадке её. Эта историческая часть города, рядом с. Южной бухтой. Её границы образуют Павловский и Николаевский мысы, а длина — 2,4 км. В Южной бухте с момента основания города размещали корабли. Сейчас здесь стоят как гражданские суда, так и военные корабли. Координаты дома 42 на улице Ленина в Севастополе: 44.608442, 33.526654. Координаты Южной бухты: 44.605902, 33.531037

Феноменологическое исследование в вольной прогулке, как одна из любимых моих практик восприятия и осмысления пространства через телесный опыт, произошла в начале апреля. Состояние полного незнания, что будет и как будет, как первое знакомство с пространством. Первая встреча, наверное, может быть схожей с тем, чувством, когда мы впервые встречаемся с человеком. Для меня так, потому что, есть незнание и неведение дальнейших реакций, взаимодействий с окружающей средой и проживаемых ощущений. На первой встрече с лестницей я была в максимально свободной и легкой одежде, но спортивного стиля. Поэтому при себе был только телефон и ключи от дома. Мне захотелось начать прогулку с верхней и незнакомой мне точки «входа и разворачивания» моего тела. Это желание определило ходьбу по лестнице с направленностью на спуск вниз, где находится ул. Ленина. С одной стороны, хотелось через телесное и чувственное соприкосновение, ощутить новизну и поделиться личными впечатлениями и переживаниями, описывая, мои мысли, связанные с этим местом. Как описано в книге Ребекки Солнит «Wanderlust: A History of Walking», где автор отмечает, что прогулка в виде личного восприятия и само рефлексии позволяют ей не только исследовать новые места, но и углубляться в свои мысли и переживания. С другой же стороны — прикоснуться к ландшафту, материалам, воплощениям этого места, используя время возможности «танцевать в одном стиле» с ним, «пульсируя общим дыханием». Как пишет Сара Ахмед: «…Когда мы смотрим на объекты, будто в первый раз, они вызывают удивление: это позволяет объекту дышать, а истории внутри него — ожить…» (Ahmed, 163). Несколько шагов по цементной площадке, и мои ноги остановились, плотно прижимаясь к основанию ступенек.

Мой взгляд, опустился вниз, разглядывая, что находится вокруг моих ног. Первая мысль: «обычный лестничный пролет и ступени». Потом я задалась вопросом, а почему я остановилась. Мое лицо обдувал свежий холодный ветер. Может направление ветра в противоположную сторону моего движения? Поднимаю лицо и глаза широко «развернули» обзор с высоты положения моего тела, над большой картиной бегущего общественного транспорта по трассе на ул. Ленина, грохочущей Южной бухты и поселений Нахимовского района. Сигналы, шумы, звуки работающих транспортных и судостроительных механизмов и организаций, перемешались с тихим и еле уловимым шёпотом ветра. Наверное, если бы я померяла давление, то оно было бы выше, чем обычное. Потому что участилось сердцебиение. С правой стороны тела, лестница «смотрит» на море и соседствует с воздушным пространством.

А с левой стороны земляной покров и высокие деревья. Правой рукой я прикоснулась к ограждению лестницы. Ограждение выполнено из бута, но сверху накрыто цементной «шапкой», напоминающей холм. Кожа рук начала менять цвет и покрываться мелкими «мурашками», ощущение холода и ветра постепенно проникало от пальцев вверх по рукам. Даже «веселящий» мои глаза и сердце, солнечный зайчик, не прибавлял солнечности. Потом я прикоснулась к корням много видавшего плюща, поскольку толщина его, намекала на это обстоятельство, и коже рук стало влажно и еще холоднее. Запах чего-то влажного и сырого, даже в чем-то напоминающего запахи гнилого, отвлекли мои глаза от панорамного обзора и направили к поиску вещей или предметов, которые могли бы соединить с этим запахом. В сцепке плюща и подпорной стенки в виде ограждения, под трещинами и в щелях строительной кладки, я увидела сосновые иголки и листву от разной растительности. Запах от перегнивания выталкивал меня с этой точки «схватывания». Я пробежалась глазами по всей лестнице, показалась, что она полностью видна сверху. Людей на ней не было, крик залетевших нескольких чаек «разорвал» тишину места. Моё ощущение напоминало больше смутное состояние, чем-то, которое я могла бы как-то описать. Но я услышала голоса людей за моей спиной, прижалась к левой стороне и продолжила движение, спрятав руки в карманы. Сделала несколько глубоких вдохов, как бы разогревая тело изнутри для ходьбы. Интересным и непонятным для меня было то, что при ходьбе на спуске мое тело замедляется. Прохожу несколько пролетов. Дом с удивительной архитектурой, напоминающей в центре города матросский клуб, стал хорошо виден, потому что затеняющие ветки деревьев остались позади.

Разглядывая его сверху вниз, по окнам и балконам, взгляд выхватывал причудливые узоры из металлоконструкций, дерева, лепнины и просто вещей. Несмотря на «вещевой разнобой» каждого жилища, экстерьерный и внешний ансамбль смотрелся целостно. Мыслями я перенеслась на эти балконы и подумала, что в этом доме сохранилось «дыхание истории». Не только в стилистике и архитектуре, но и во внутреннем убранстве и месте жильцов. Почувствовала, что начала переминаться ногами и сделала шаги вперед. Треск от упавшей шишки, привлек моё внимание к деревьям. И я обнаружила, что здесь не одна, а три сосны, на каждой из террас нижней части лестницы. Почувствовала тепло и «расползающуюся» улыбку на лице, от радости встречи с зелеными красавицами. Теперь уже близко всем телом. И не в " зрительном диалоге», а с «троицей» этих крымских красавиц в одной точке земли и времени. Я подошла к одной из них. Вы видите её фото и прикоснулась двумя ладонями, мысленно произнося «ладушки». Таким было «вмещение» и воспроизводство местного гостеприимства. Как будто мое: «привет сосна»!

С этой точки «схватывания» с местом «жизненное пространство» оживилось, «вмещало и расширяло» меня, более гостеприимно. Скорее всего, как писал Гусерль, моя ближняя сфера, то, что доступно и в горизонте моего тела, соединилось с дальней сферой. И возник впечатляющий для меня и единый «пространственно- временной ансамбль». Моя улыбка, теплота в районе грудной клетки, наклон тела в сторону ствола сосны, наклон головы соединили мои чувства, мысли, действия в моменте — «здесь и сейчас». Через какое-то время, я подумала, была бы здесь скамеечка, я бы почитала на этом месте. Или слушала музыку. Это место отсылало меня к творческим занятиям или соприкосновению с искусством. Несколько человек быстрым шагом прошли мимо меня, смотря себе под ноги, не обращая внимания на происходящее. Провожая их взглядом, я развернулась всем телом. Теперь совсем понятно и было видно, как схематично выглядит вся лестница. Потому что снизу, есть точка расхождения лестницы в две стороны. Это напоминало «рогатину», из которой мальчишки в моем детстве целились по движущимся мишеням. По ощущениям направление ветра изменилось, стало даже безветренно. Удивительно, что обозревая лестницу в начале прогулки, я видела ее длинной и большой, сейчас же, находясь в центральной ее части, она видеться мне совсем маленькой. Подумалось, что «малое является частью большого, а большое, в свою очередь, включает элементы малого». Мои мышцы ног и спины, «просили» сменить положение тела. Но положение, стоя, единственное, которое возможно здесь.

Скамеек нет. Присесть на цементную кладку можно, я так подумала. Там, где ограждение в виде периметра клумбы, оно очень низкой высоты, можно и присесть. Однако, тело, запомнило ощущение холода, в начале и «тормозило» мои попытки приземления. Теперь ощущение смутности сменилось, на ощущение сплошного вопрошания, к самой себе. Потому что, прогулка, ничем не подсказывала мне — почему такая ориентация определилась моим телом, как задается им направление моей ходьбы. Я почувствовало жажду, мне захотелось пить…Ухожу с места и по дороге на катер думаю. Ведь на этой лестнице я впервые. Мышечной памяти и моих «отпечатков тела» здесь не было. Вспоминаю процесс ходьбы. Первое, что приходит это холод и свобода взора — панорама, впечатляющий дом, притягивающие деревья. Именно эти объекты служили «направляющими». Новый опыт движения по лестнице, позволил увидеть, услышать и почувствовать новое пространство как «карту ориентации», в сделанном мною выборе — выборе именно этой городской лестницы. Возвращаясь с прогулки по улице Ленина, мне пришла мысль, о том, что это место и исследование может не моя ориентация, а наоборот — отклонение от моего маршрута движения. Ведь вопросов становится только больше, смутность в чувствах, настораживает меня. Вместе с тем, следуя, логике теоретика феноменологии, Сары Ахмед, о том, что отклонение есть путь к трансформации, или начальная точка по созданию новых ориентиров, получается, что для меня самой исследование, связанное с этим местом, может быть и началом нового маршрута моего движения. Несмотря на неясные чувства, тело бодро и собранно несло меня по «привычному» маршруту, а внутренний голос, подсказывал, что вольная прогулка, сделала «мир того пространства» для меня чуть ближе телом, хотя еще больше не понятным. И уже из этого знания, я запишу ответы на вопросы в дневник исследований.

Дневник. Что запомнилось? Тело запомнило холод и тепло от соприкосновения с ограждением и деревом. Холодный воздух, наполняющий легкие «необъятной свободой вдоха». Усталость ног и мышц от положения стоя. Как я чувствовала себя? Чувства смешанные и противоречивые. Приземленность и возвышенность, улыбка и настороженность, радость и тревожность, интерес и увлеченность. «Танцевала в одном стиле» с местом, в тот момент, когда соприкоснулась прямым взором картиной жилого дома. Когда через внешний рисунок, мысленно «вошла» в жилое и внутренне его содержимое. Какой «пространственный ансамбль сложился» в этом месте? Все «пазлы» моего мироощущения, от продвижения и телесного соприкосновения, сложились в какую-то наклонную плоскость. Как будто я на наклонной мира и тело балансирует в поиске лучшей точки «схватывания» с местом. «Общее дыхание» воспроизводилось, при соприкосновении руками с сосной и поднятием головы вверх, в момент, когда обняв ствол, рассматривала причудливый рисунок кроны дерева. Какие моменты проживало тело? В движении — замедленность. На местах остановки — учащенный ритм сердцебиения. Перепады «комфортно расположилась» тело и «неуютно». Позитивный отклик на зрительную память сосны в этом месте. Мысленное перевоплощение в жильца дома. Какие привязанности и ответственности рождаются из связи с местом? Захотелось больше рассмотреть лестницу в деталях и крупно. Дом имеет на первом этаже современные входы с рекламными вывесками, поэтому возникло большое желание к знакомству и возможность про людей, работающих там. Отметила себе, чтобы взять на социальное исследования какое-то приспособление, чтобы можно было посидеть и термос с водой. Так же брать мусорные пакеты, потому что мусорный контейнер есть в одной точке лестницы. Что я думаю об этом? Мысленный процесс, больше направлен на меня, а не о месте. В голове — то рой мыслей, то не одной. Все они ведут к вопросам о моей мобильности в наклонном положении тела.

Кроме этого, здесь растут высокие и «повидавшие», из «медленных практик» — десть «старушек» елей, 24 туи, 8 акаций, много разных трав и само сеянцев живого растительного мира, произрастающего в этих почвах легко. Поскольку не видно следов ухода за ними. Все больше выглядит, как в местах, где люди, не касаются свое деятельностью к природному ландшафту. Есть следы спила дерева. Возможно, что была необходимость спилить его, как наводящее «страх» на пешеходов, в образе «опасности». А возможно, само дерево, «покинуло» это материальный мир, корнями сохранив, уместность в земле, проявляя людям болезненное или немощное свое состояние, что привело к человеческому действию в виде разрушений растительного мира.

Наши друзья меньшие, здесь кормиться и природным и человеческим участием. голуби и сороки привычны и к «пешеходному стилю жизни» и городскому ритму. В обеденное время слетаются к лестнице в наибольшем количестве. А утром, можно видеть емкость с водой для всех «поселенцев», которую наполняют, возможно жители с загадочного дома. Не удалось увидеть. Коты — это вообще, про все севастопольское пространство — это, как правило. Если, котов не видите, близко, то вы точно, не в Севастополе.

Как причудливо место «производит» рисунки световыми потоками, в полдень и на закате Солнца. Место «лицом» направлено на восходящее Солнце, при закате через деревья и здания, свет проникает «грудясь» сквозь «чащу населённости». Это удивительно, как они играют материальное и небесное, сплетаясь в узор моих метафор. Вижу портал света входящий в «врата лестницы», «тенистую паутинку».

Вижу «пятнашки» вдоль ограждений по всему пути ступенек, «настенные рисунки». Давно, люди так рисовали на скалах, сохранив информацию через символы и знаки. А в век «цифровизации», сама природа себе в этом не отказывает. Игра темного и светлого веселит и радует.

Пройдем вперед по все лестнице. Она напоминает своим строением букву «Y». Когда мы поднимаемся на пару площадок, то оказываемся на развилке лестничных дорожек. Если вспомнить сказки, то это когда: «направо пойдешь будет это, а на лево пойдешь будет — то…». В любом варианте движения, лестница приводит к старейшему архитектурному зданию, и исторической ценности России. Подробнее, поделюсь дальше.

Что рассмотрела и почувствовала как «больное» и требующие «починки». Даже, сказала-бы «кричащее» о помощи, чтобы этому сохраниться. Действительно, ремонт лестницы, делался в 2020 г. Потому что плитка, выглядит достаточно свежо на ступенях. Но в глаза прямо бросаются, те части места, которые оставили не тронутыми. И их так много, что не вместить в это описание. Передается «боль места» через сопереживание, когда вижу, что кому-то плохо. Возможно потому, что люблю наш город, таким какой он есть. Со всем наследием и современностью его жизненной ткани, и «социального дыхания».

С 06.12.1911 — произведён, контр-адмиралы «за отличие по службе» с утверждением в занимаемой должности. С 1913 — ещё и начальник отдельного отряда судов Черноморского флота. С 1916 г. — помощник начальника Главного морского штаба, а с 1917 — вице-адмирал в отставке. Хорошо описано о нем в книге «Над Андреевским флагом», Н. Манвелова. И получается, что если бы талантливый и признанный в царской России, человек, не проявил инициативы и не воспользовался своим положением, чтобы узаконить возведение лестницы, этого исследования не было. И всего того, что услышала, ощутила, «вместила» в себя место.

Контр-адмирал Николай Аркадьевич Петров-Чернышин, знал много языков, командовал крейсером «Богатырь», участвовал в спасении итальянского города Мессины после землетрясения 1908 года. Его экипаж пришёл на помощь пострадавшим, за что Чернышин был награждён итальянскими наградами. Революционные события, привели к тому, адмирал умер в эмиграции в Париже в 1944 году.

Взгляд сверху лестницы сверху на дом как будто обнажает «разрушения» фасадов ограждений из балясин. Мысль Сары Ахмед о том, что пространство связано с социальным и социальное связано с пространством, хорошо иллюстрирует это картинка. Она как раз, о происходящем в поле социума. Сара говорит, что пространства состоят не только из кирпичей и бетонов, но и из того, что в них происходит: отношения, действия, культура, норма, мобильность, эмоции и чувства, диалоги и обмен. Так феноменологические теоретики, говорят и подсвечивает, то, что мы можем рассмотреть в невидимом и неслышимом.

Далее, поднимаемся к зданию Храма. На схеме Яндекс карты этого места, отчетливо видно, что одна из лестниц ведет к «Севтеплоэнерго» и к Храму Петра и Павла, со сквером и памятником «Кириллу и Мефодию». О них очень много информации, поэтому ограничусь кратким выражением-цитатой.

В движении тел, мы не только находимся в одном месте, но и со-общаемся. Когда я разговариваю с встречным человеком словами, и я ощущаю диалог «невидимый» — на уровне жестов, позы тела, мимики лица, передачи настроения. Здесь на лестнице — очень скоротечны эти процессы, напоминающие больше «вспышки диалогов» и многослойное наполнение «отпечатков» много «пересеченного» жизнью и памятью места. Наблюдения за Чернышевым спуском, это о постоянным потоке людей — активных пешеходов из одной части пространства в другую. И каким бы гостеприимным этот спуск не был или стал, замедленности трудно вместиться в ее социальный поток. Потому что спешка, практики деятельности, наши деловые заботы — это привычные практики. А чтобы «вместить» надо сначала, «выместить» из мышления, и чувствования, движения тела в пространстве привычные практики. Из общего количества обитателей лестницы, я видела такое сочетание портретов, и логичное доказательство, того, что место «блокирует» те тела, которые с момента основания, не комфортны и вытеснены «географичностью ее созданием». Сара Ахмед пишет: «Хотя мы творим историю, это творчество определяется тем, что мы унаследовали. Марксистское понимание истории: люди творят свою собственную историю, но они не творят ее произвольно, выбранных ими самими, а в условиях, всегда уже данных и унаследованных от прошлого». (QPh, р 123).

Портреты отобразила, из расчета общее количество «проходящих» — это 100% всего социального потока. «Парных пешеходов» и людей преклонного возраста — всего несколько единичных случаев, которые вошли в фото отчет. Пешеходы мужчины по внешнему облику и мимике лица, внешнему виду напоминают деловые специализации — бизнесменов, юристов, госчиновников, и военных служивых. Женская часть напоминает по статусам в обществе: домохозяек или пенсионеров, деятельных и активных, летящих и романтичных. «Чернышин спуск» — это малое место пешеходного пространства нашего города. Но из малого и складывается большое. Здесь проходят потоки людей, каждый чувствует себя частью «бегущего человечества». И здесь очень удобное расположение по отношению к остановкам общественного транспорта. Сама лестница не особенно знакома жителям города, скорее больше забыта, чем знакома. Даже «библиотекари-хранители» местной истории, удивились, когда увидели, что у лестницы есть название, которое «городская память» не сохранила. Возможно, указатели, помогающие пешеходам ориентироваться, послужили не только современникам. Они бы помогли соединить понимание расположенности и ориентировали на местности. А имя спуска, вместе с благодарственной памятью «родителю» перехода по холмистой поверхности, воскресло и оживило это место.

Спустившись вниз люди, сразу попадают на городскую трассу — главную автомобильную дорогу, ведущую к историческому центру, то есть перенасыщенную загазованностью. Чтобы «проносится» быстрее, без помех для ног и тела, разрывая плотность населяемого здесь, скамейки без надобности. А тем, кто живет в более замедленном ритме, переносит достаточно «утружденное» тело и «груз» многолетних практик и дум, эмоциональный и событийный опыт, даже на спуске удобнее присесть, чтобы набраться сил и передвигаться к следующей точке направления. По выводам в таблице повторяющихся практик, видно, что даже на крутой поверхности пространства, пешеходы «на скоростях» и «в гаджетах».

Таких элементов, где посидеть — здесь нет. Скамеечки добавили бы и уютности месту, уединенности «остановки». Они привнесут потокам движения и отдыха, активности и пассивности, грусти и радости — гармонизации. Помогут людям, уравновешивать наши ритмы во всех слоях и смыслах повседневности. Тем самым, поддерживая, во всех смыслах и здоровье пешеходов. Тем, кто поднимается труднее вносить тело вперед и вверх, одни движением каждой из ног. Поручни для рук не зря придумало человечество. По всем нормам и стандартам это необходимость. Возможно, облокотившись, на цементное ограждение вдоль спуска, это достаточно удобно, когда тело перемещается вниз по местности. Хотя, для себя отметила, что в холодное время года — это еще больше «охлаждает» через телесное соприкосновение, а в теплое время — «обдает жаром». Особенно у нас на юге, и учитывая, те участки ступенек, где совсем нет зелени и тени.

В вечернее время фонари помогают пешеходам и местному «населению» продлить световой, придать комфорта ходьбы, освещая пространство. Фонари после ремонта, просто и легко вписываются в декоративную картину места, дополняет архитектуру спуска, наполняет уютом вечерней атмосферы место. Освещение оживляет переход из одного времени социально активности в другое время. Пешеходы меняют формат социальных связей, со общности становится больше. Место наполняется более громкими звуками и многоголосьем. Как будто, гостеприимность фонарей, помогает месту и пешеходам продолжать душевный разговор, в духе севастопольских вечеров. Мои положительные эмоции эти высокие, простые и милые фонари усиливают. Вечер в городе это светлая южная романтика! Когда суета города, его вечный гул, отступает, приходит ощущение покоя и тихой радости. Воздух кажется, еще более соленым, а пространство еще более родное. Точки питания с напитками есть много и близко, на ул. Ленина, правда урн для мусора слишком мало. Получается, что возможности соблюдать чистоту недостаточно, даже если пешеход хочет быть порядочным человеком и гражданином, и имеет привычку мусор доносить до урны.

Мои ментальные карты — это мои представления о месте, где расположена лестница. Это мои личные восприятия видимых и «невидимых» образов, которые возникают при «вмещении и развертывании» себя здесь.

Через ассоциации, проявления в теле, метафоры, символы и знаки, воспоминания, интуитивные диалоги. В них вложена и отражена информация, которая фиксировала субъективность моих мыслей, чувств, понимания, ощущений, услышанного и уведённого.

Перед тем как заполнить дневник рефлексии, ментальные переношу в карты. Заполняла дневник. После, когда притягивает «поговорить» с картами задаюсь вопросами, пытаюсь понять и анализировать «сказанное» в них, анализировать взаимосвязи между объектами и явлениями.

Эта итоговое размышление о самой мне, моем нахождении в месте, чувстве и восприятии момента жизни с ним. Это о территории города, истории, событиях, воплощениях человеческих, в слоях и потоках следов каждого, кто оставил «отпечаток» жизни. Подробнее в выводах.

Лестница встречает и провожает, переносит совокупность тел жителей и туристов, проходящих по ней, являя открытость к любому процессу соучастия для «этичной починки» и социальной мобильности, доступности, комфорта и экологии. Это место «пригласило к диалогу» с историей, городом, к замедлению и созерцанию, в тишине с собой, с моей жизнью. В спокойствии ума и сердца, в движении по лестнице, чувствую себя не просто прохожей и жителем любимого города, а «связистом с памятью» каждой ступеньки и площадки. Городская лестница стала не просто физическим объектом, но и многогранным образом и символом, связывающим архитектурное пространство, культурные практики и личный опыт человека.

Опираясь на гуманитарную географию и феноменологию, историю повседневности я нашла, сформировала, прочувствовала ответы на вопросы в начале моего исследования. Начала исследования в середине апреля, закончила в конце мая 2026 г. По историческим данным — в апреле 2013 г. лестница была возведена. Выходит, что я, праздновала с ней день рождение. Возможно поэтому, настолько интересно и увлекательно было находить следы историчности в судьбах и событиях лестницы. Возможно место, хотело «услышать свое имя» в день рождения и почувствовать связь с человеческой памятью, через меня и мои переживания здесь. Таким образом, проявляя дань уважений к любой жизненной телесности, ментальности, ощущений и духа, «вмещающими» и соединяющим опыт прошлого и современного. Открывшиеся мне телесное и духовное, наполнение места, историчность его, судьбоносное и сотворенное, разнесенное ветром перемен, технически обновленное помогли по-новому воспринять сам опыт исследования. Посмотреть на него, как на уникальную возможность осознание переходов в жизни человеческой.

Смею предположить, что каждый сантиметр земли Чернышина спуска, пропитан высокой стойкостью к «переломным» жизненным этапам, связующей и ведущей к «восхождению». «Восхождению» в теле и в духе каждого обитателя этого места, власти и горожан, сообществ и поколений во всех смысловых контекстах для Севастополя и севастопольцев. Потому что человеческие «восхождения и спуски» в виде жизненных переходов и траекторий, как рассветы и закаты над Черным морем — «отпечатаны» в биографии этого места. В моей жизни трудный этап. Иду на «подъем» значит. Это место придало мне сил и физических и духовных и ментальных. Поэтому Чернышин спуск, выбрал меня, чтобы пообщаться. А я ее — лестницу, чтобы исследовать, проживая, в феноменологическом поле. В месте уникального, неповторимого социального, географического, социального, исторического «узора жизни».