Неорегентство: переосмысление исторического костюма в сериалах XXI века

I. Введение

II. Глава 1. «Бриджертоны», или главный манифест неорегенства

— Цвет — Костюмы королевы — Корсет — Детализация

III. Глава 2. «Великая», или анахронизм как визуальный язык

— Гротеск и комедия — Петр III — Цвет

IV. Глава 3. «Мария-Антуанетта» как прародитель

— Цвет — Кружева — Кеды

V. Заключение

В XXI веке исторический сериал превратился из жанра, ориентированного на достоверность историческую точность, в пространство свободной стилизации и визуальной фантазии, вдохновленным нашим прошлым. Безусловно, более правдивые проекты до сих выпускаются и имеют большой успех, но зритель все чаще выбирает не «правду» прошлого, а его переработанную и улучшенную версию, где наряды симпатичнее, прав у людей больше, жить и существовать комфортнее.

«Рождение неорегентства — это просто реакция на то, что жизнь так долго и неустанно истощала силы, когда повседневность сначала подвергалась нападениям скрытых врагов, а теперь — более болезненно очевидных. Такой шаг, со всей его присущей декадентством и деликатностью, — это бунт. Резкий переход от изоляции к легкомыслию, во что бы то ни стало. Сильное избавление от мрака и безысходности.» [1]

Если представить перед собой портрет светской дамы выбранной эпохи, то в голове сразу появляется образ платья с завышенной талией и нежные, будто выгоревшие на солнце, цвета на подобии бледно-голубого, кремового, оливкового, лавандового и белого. А затем можно взглянуть на кадр с Пенелопой из «Бриджертонов» в кислотно-желтом платье, цвет которого было физически невозможно получить ни одним натуральным красителем в начале XIX века.

В данном визуальном исследования мне хотелось бы рассмотреть уже упомянутый феномен «неорегентства» (Neo-Regency), представляющий из себя намеренное смешение разных эпох внутри одного визуального ряда. Наиболее ярким и популярным, но не единственным в этой работе, примером будет приведен сериал «Бриджертоны», выпускаемый компанией Netflix с 2020 года и по настоящий момент, его приквел «Королева Шарлотта» (2023 г.), а также сериал «Великая» (Hulu, 2020–2023 гг.) и фильм «Мария-Антуанетта» (реж. София Коппола, 2006 г.). В ходе работы мною будут выделены наиболее интересные и яркие особенности проявления неорегенства в том или ином проекте. Каждой режиссерской картине будет отведена отдельная глава.

Выбранный феномен строит образ прошлого не через реконструкцию, а через сознательное накопление анахронизмов в костюмах через цвета, крои и фактуры, которые в совокупности создают разрыв между историческим прошлым и тем, что видит зритель на экране.

При выборе визуального контента я, в первую очередь, обращалась к указанным выше проектам, как к наиболее ярким примерам феномена в современной поп-культуре. Для поиска и фильтрации исторически точных изображений и картин я обращалась к открытым веб-сайтам, интернет ресурсам, а также онлайн библиотекам.

Для анализа образов и выбранных аспектов, указанных в работе, я пользовалась открытыми веб-страницами, которые посвящены отображенным в исследовании определенным темам.

Причем, важно отметить, что «период Регентства был временем революций, как политических, так и в мире моды. Мода, остававшаяся относительно стабильной на протяжении поколений, претерпела кардинальные изменения, и весь ландшафт британской индустрии моды изменился. Это было время, когда самыми модными и влиятельными женщинами в стране были не королевы и принцессы, а гламурные и скандальные любовницы принца-регента.» [2]

Основным визуальным отличием от исторических оригиналов является цвет. Безусловно, хоть и приятно ассоциировать выбранную эпоху с более пастельными цветами, яркие оттенки тогда уже существовали. Однако это были скорее цвета, такие как бирюзовый, светло-зеленый и синий, но никак не кислотно-желтый, который так любила выбрать Порша Фезерингтон для своих дочерей.

Также мне при просмотре сериала очень бросалась в глаза разница между костюмами основных героев и роскошными платьями королевы шарлоты. Когда все персонажи выбирали костюмы, вдохновленные эпохой ампир с платьями с завышенной талией, на ее величестве чаще были заметны наряды с элементами, напоминающими эпоху барокко с кринолинами, кружевами и напудренными пышными париками.

Отличается от своего исторического оригинала и корсет. Если настоящий корсет эпохи Регентства был плоским и жестким, нацеленным на создание из женского тела настоящей колонны, то корсет в «Бриджертонах» призван скорее подчеркивать сексуальность девушек и женщин, преподнося в выгодном свете их бюст.

Причем важно, что в первом случае Netflix не маркируют анахронизмы, потому что они подаются как часть естественной визуальной среды. А в «Великой» анахронизмы используются в открытую и создатели это не скрывают. Буквально в начале каждой серии зрители видят на экране высказывание, что это всего лишь частично правдивая история.

Им буквально дозволяется и настоятельно рекомендуется смеяться над абсурдностью показываемой аристократии, тогда как в «Бриджертонах» костюмы крайне редко смешны, они всегда вызывают восхищение. Ярким примером будет 4 эпизод 2 сезона со сценой «детского душа», где светские дамы украшают свои прически бантиками и помпонами, а на лица клеят мушки в форме плюшевых мишек.

«Стиль Петра — мешанина современных взлетно-посадочных полос и силуэтов, подходящих для периода, со здоровой дозой животных принтов и uber-роскошных тканей, смешанных для хорошей меры — лучше всего, когда он небрежный и буквально наполовину застегнут, идеальное отражение небрежного подхода Петра к его роли императора. Как и лучшие дизайнерские неудачники, одежда Питера настолько явно высокого класса по происхождению, что ей удается выглядеть только лучше из-за, а не несмотря на его случайное безразличие к ее нарядам.» [3]

И, конечно, палитра и ткани в «Великой», как и в «Бриджертонах» тоже не верна, только тут это все уже не просто красивое, но не естественное. В проекте от Hulu палитра богатая, насыщенная, но при этом и старомодная по текстуре. Используются бархат, шелк, тяжелые парча, однако все равно от части «неправильная». Только в «Великой» костюмы могут использоваться повторно, что отсылает зрителей к некой театральности, где на один спектакль заложено определенное количество нарядом, намекая на не естественность всего происходящего.

«Марию-Антуанетту» Софии Копполы можно смело назвать пионером «ненастоящего прошлого» в массовом кино. Данная работа доказала, что анахронизм может быть не ошибкой, а поэтическим приемом, а исторический костюм выразительным средством. Без этого фильма не было бы ни «Бриджертонов» с их цветовыми вольностями, ни «Великой» с ее некой панк-эстетикой. Всех их можно назвать ветвями одного дерева.

Как уже ни раз было замечено в этой работе, цвет имеет большое значение. «София пришла в гости и приехала с огромной коробкой макарон. Сейчас их все знают, но в те дни они были довольно новыми, особенно в Италии. Очень мягко она не сказала, что это будет палитра, а скорее: „Мне очень нравятся эти цвета“.»[4]

Помимо «правильных» цветов в фильме отказались и от исторической точности в деталях костюма, потому что просто не работало на камеру. Как минимум в фильме сократилось количество кружев, которое в те времена было как драгоценности и очень ценилось. Создатели заменили его органзой и тюлью, чтобы сохранить свежесть и мягкость героини.

И, наверное, самым знаменитым анахронизмом фильма можно считать синие кеды Converse, которые мелькают среди исторической обуви в одной из сцен. Всего одним кадром режиссер смогла заявиться, что фильм носит не документальным характер, а рассказывает историю современным языком, где с проекта снимается обязательства быть правильным и точным.

Причем, каждый из выбранных проектов демонстрирует свою стратегию работы с разрывом. «Мария-Антуанетта» вводит анахронизм как поэтическую метафору, «Бриджертоны» создают из разрыва свою самостоятельную визуальную вселенную, а «Великая» выбирает ироническую гиперболизацию. При этом, несмотря на разные эмоциональные результаты, зритель все равно продолжает выбирать эмоционально понятное прошлое академически достоверному точному.

При этом, эстетика «ненастоящего прошлого» уже вышла за пределы экрана. Последние несколько лет фиксируется устойчивый тренд, который в социальных сетях получил название «regencycore», который характеризуется возвращением в уличную моду жемчуга, перчаток, рукавов-буф, корсетов, носимых поверх джинсов или платьев.

Как итог, диегетический разрыв работает. Однако работает из-за того, что люди хотят не окунуться в реальную атмосферу прошлого, а лишь прочувствовать ее романтизированную и эстетичную часть, именно то, что нам транслируют в проектах. Сегодня этот прием уже вышел за пределы экрана, а именно в моду, социальные сети и массовую культуру. А уже завтра он, может быть, станет настолько естественным, что мы перестанем замечать «ошибки» в этом проявлении прошлого и будем принимать его за единственно возможное и существующее.