Ги Дебор. Манифест ситуационизма.

Ситуационистский Интернационал был основан в 1957 в Италии, соединяя в себе идеи сюрреализма, дадаизма, антигосударственного марксизма, международного движения за имажинистский Баухаус Асгера Йорна и психогеографического комитета Ральфа Рамни. В состав вошли многие участники Леттристского интернационала, леворадикальные политики и художники.

В последствии Ги Дебор часто изгонял оттуда идеологически скомпрометированных, по его мнению, участников. Изгнаны оказались даже сооснователь Ральф Рамни и первая жена Дебора, Мишель Бернштейн.

В 1967 году Ги Дебор издал «Общество спектакля», в котором критиковал современный капитализм, усиление роли СМИ и индустрии развлечений в жизни современного общества, а также государственный капитализм в СССР и Китае. Этот труд воспринимается, прежде всего, как художественный манифест, комментирующий визуальную культуру. В то же время её можно считать переводом экономических идей Маркса на язык современной культурной теории.

Вместо общепринятой модели социализма Дебор предлагал концепцию рабочих советов как автономных структур самоорганизации трудящихся, неподконтрольных политическим партиям. Эти советы, согласно его видению, должны были захватить власть и осуществить положить конец товарно-денежным отношениям.

Идеи, выдвинутые Дебором, имели отклик в контексте произошедших в мае 1968 года событий, хотя множество призывов, сформулированных ситуационистами, были восприняты и использованы другими политическими течениями, сам Ги Дебор и его соратники-ситуационисты остались пассивны в ходе этих потрясений. Позднее Дебор высказывал мнение, что «общество спектакля превратило восстание против себя в спектакль»

В 1972 Ги Дебор распустил Ситуационистский интернационал (на тот момент в нём состояло всего два человека) и отстранился от политической жизни — снимал авангардистские кинофильмы, писал книги, а также комментарии к «Обществу спектакля» Последние годы жизни страдал тяжёлым алкоголизмом. 30 ноября 1994 покончил жизнь самоубийством, выстрелив в себя из револьвера.

Согласно ситуационистам, культурное развитие человечества и технологический прогресс переставали соответствовать социо-экономическому устройству западного общества. Система не удовлетворяла потребности человека, от самореализации до социализации, даже если большинство этого не осознавали. Новые технологии же применялись некорректно, в виде интеграции в опрессивном строе, вместо того чтобы стать инструментом освобождения человека от отчужденного труда.

К методам ситуационистов, как и например к их отрицанию работы в классическом смысле, некоторые относились с иронией. Так и первая жена Дебора в «романе с ключом» описывала будни ситуационистов, где под важной работой сторонники движения понимали, казалось бы, праздные прогулки.

Подобные прогулки, приводившие к неожиданным опытам, знакомствам, и растягивающиеся зачастую на несколько дней, служили своеобразным сопротивлением индустриальному обществу и присущему ему «отчуждению». Концепт отчуждения, в свою очередь позаимствованный из марксизма, указывает на то, как в капитализме жизнь человека становится подобна бездумному движению шестеренки в механизме, тем самым лишая индивида возможности чувствовать взаимосвязь с процессами и продуктами жизнедеятельности, производства, общения, искусства и тд.

Оставляя привычные, приевшиеся маршруты практичной необходимости (от дома до работы и обратно), таким образом дрейф нацелен на хаотичное взаимодействия с пространством, непосредственное соприкосновение с жизнью, окружающей городской средой и социумом. В этом например и создается ситуация как искусство жизни. Ситуационизм стремится снять пелену ригидной «ненастоящести» капиталистического уклада жизни.

Таким образом описывая экономико-социальный строй, Дебор позиционирует деятельность ситуационистов, их отказ от традиционных форм взаимодействия с миром, от разделения работы и досуга, как протест. И в самом деле, такой выход за рамки привычной обществу рабоче-бытовой рутины не вписывается в условия современного им мира, и в этом радикален. Но возникает закономерный вопрос, что кроме скандала ситуационист может на практике предложить обществу?

Как невозможной Маркс видит коммунизм в отдельно взятой стране, так тщетным видится индивидуальный протест ситуациониста на фоне неизменно-капиталистического социума. «Игроки-революционеры из всех стран могут объединиться в СИ, чтобы начать выходить из предыстории повседневности» — пишет Дебор в манифесте Ситуационизма (1960). Сама идея коллективного действия может быть благой, но без очерченной структуры и плана революционных действий, выглядит наивной и праздной.

В пост-капиталистическом будущем же Дебор видит делегирование производства автоматизированным процессам и реорганизацию общественных отношений, подобно эфемерным идеям коммунизма. Как следствие, человек, не обремененный материальным выживанием в условиях эксплуатации, обретает свободу личности и возможность создавать оторванную от монетарного исчисления ценность для себя и окружающих.

Отсылая к своему труду «Общество спектакля» Дебор настаивает на неестественности ныне предлагаемого формата взаимодействия «культуры» и человека. Культура как продукт, предоставленный массам для потребления, своеобразный неестественный спектакль — лишь имитация жизни и имитация культуры. Для ситуационистов настоящее искусство можно отыскать, а скорее создать и прожить, в чистом социальном взаимодействии, вне рамок капиталистического рынка.

Для Дебора, в рамках современной культуры потребления искусства проигрывают и «зрители спектакля», которым насаждается выгодный системе искусственный нарратив, так и сами деятели искусства, несвободные под гнетом капиталистических институтов.

И на самом деле, подобно работникам в других видах деятельности, художники вынуждены продавать свой труд на условиях, диктуемых системой. «Средства производства» и их владельцы — радиостанции, газетные издания, кинокомпании и тд. — функционируют согласно законам рыночной конкуренции и господствуют над художником.

Для Дебора и его единомышленников, в желанной картине будущего стираются границы между деятелем искусства — производителем и пассивным зрителем — потребителем. Рыночные отношения в сфере искусства упраздняются, и сама сфера целиком трансформируется, культура приобретает деятельный, непрерывный, глобальный и инклюзивный характер. Данная идея импонирует, но нуждается в большей конкретике как минимум в практическом аспекте перехода к этому «новому уровню».

Смешение работы и досуга, создания и восприятия искусства видится ситуационистами как абсолютная форма деятельности, доступная индивиду и обществу за пределами оков существующей системы. Искусство станет искусством ситуации, или вся жизнь, не обремененная выживанием, приблизится к искусству.

В данной цитате, как и в нескольких предыдущих, трудно не отметить определенную степень наивности, с почти утопичным представлением о будущем без лишений. Их цели очерчены, хоть и не слишком конструктивно, и цели эти во благо всего человечества. Далее хочется воскликнуть: «Пролетарии всех стран — объединяйтесь!»

С самим фактом «нынешнего многообразного кризиса» можно в достаточной мере согласиться — существенные недостатки существующей системы, описанные хоть ситуационистами, хоть марксистами и другими мыслителями левого толка вполне убедительны. Но объявленная пассивность подлежит критике. Ситуационисты условно умывают руки, заявляют о своей неспособности развивать искусство в современных реалиях. Современные реалии являются единственными доступными, в то время как эта эфемерная революция может наступить или не наступить.

концептуальные идеи ситуационизма несложно разделять, а их методы возможно помогают посмотреть на действительность более живым и незамутненным взглядом, достичь связи с окружающим миром и сопротивляться вездесущему «отчуждению». Но светлых идей оказывается недостаточно, в особенности в культурном движении настолько плотно связанном с политикой.

Сопротивление системе, в глазах Дебора в итоге само превращается в порождаемый системой фарс, спектакль. Группа, не разделяющая в своей риторике культурное, общественное и политическое, в итоге оказывается крайне неактивной в практическом сопротивлении системе, что противоречиво.

«Когда мы скинем с себя оковы, культурные рамки капитализма, тогда заживем. Заживем так, что эта жизнь и будет искусством.» — говорит нам ситуационизм. А то искусство которое было — оно настолько сильно информировано капиталистическими ценностями, категориями и укладом жизни, что делает его безжизненным, сухим и заново утверждающим эти же искаженные ценности, так что по сути недостойным называться искусством.

И в отношении «правильного» ситуационистского искусства первоочередно бросается в глаза эта эфемерность, заложенная даже в определении самого ситуационизма. Отрицание совсем всего оставляет вас с пустым множеством. И в силу того, насколько капитализм всепроникающий, во всех сферах жизни общества оказывается так, что очень сложно сделать что-то, что не будет заведомо отравлено этой неснимаемой капиталистической линзой. Тем не менее такой реальностью мы обладаем, а путь к иной, желаемой реальности в будущем крайне непонятен и слабо очерчен практическими действиями, как уже было упомянуто ранее.

Таким образом, делать нам, оставаясь подлинным ситуационистами, собственно, нечего. Революция не наступает, а в дореволюционном строе, согласно ситуационистам, толком ничего нельзя делать, хотя деяние и деятельность изначально закладываются ситуационистами как основная единица искусства и жизни и человеческого существования в целом. На это же и указывает тот факт, что к 1972 из Ситуационистский интернационала Дебором были изгнаны по сути все его члены за идейное несоответствие.