Original size 1140x1600

Как время становится кочевником: репрезентация памяти в кино Алена Рене

PROTECT STATUS: not protected
This project is a student project at the School of Design or a research project at the School of Design. This project is not commercial and serves educational purposes

1// концепция 2// глава 1: телесность 3// глава 2: пространство 4// глава 3: монтаж 5// вывод

big
Original size 5200x863

Конец 1950-х годов ознаменовался во французском кино появлением «новой волны» — движения, во многом определившего дальнейшее развитие кинематографа. Молодые режиссёры отвергали привычные законы повествования и искали новые формы самовыражения. Ален Рене стал одной из самых ярких фигур этой эпохи. Его работы предложили принципиально новый взгляд на то, как камера может передавать память и время — так, что эти категории выходят за рамки привычной линейной и детерминированной формы.

…кинематографу предстоит шаг за шагом высвобождаться из тиранических рамок визуального, картинки ради картинки, непосредственного отображения вещей и событий и стать письменным средством настолько же гибким и изощренным, как и средства выражения, свойственные письменному языку.

Александр Астрюк

Эстетика Рене органично вбирает в себя идею номадизма, известную благодаря философам Жилю Делезу и Феликсу Гваттари. Согласно ей, номадизм (от греч. nomades — кочевники) — это прежде всего движение без жесткой привязки к отправной точке и без заданной траектории. Здесь под кочевничеством подразумевается не столько географическое перемещение в пространстве, сколько скитание мысли — отказ от границ и любых форм внешнего и внутреннего принуждения. Благодаря «номадическим» приемам (которые я постараюсь сформулировать и раскрыть дальше) автор выстраивает нелинейный сюжет, использует зыбкие, меняющиеся образы и создает персонажей с нестабильной идентичностью.

Появление номадизма как концепции и его отражение в памяти Рене обусловлено трагическими событиями XX века. Привычные формы повествования с привязкой к определенности, завершенности, бинарным оппозициям и причинности перестают работать. Новая реальность становится амбивалентной и чувствительной.

Original size 5088x2320

Смотря фильмы Рене, мы не всегда может четко ответить, что перед нами: ложь, сновидение, чье-то воспоминание, ретроперспектива. Его картины зачастую избегают линейных сюжетов в пользу мелькающих нарративов — фрагментарных и нелинейных структур повествования. Режиссер использует монтаж для создания сложных ассоциативных связей и передачи потока сознания. Он сочетает документальные кадры и художественные реконструкции, за счет чего зритель может по-новому взглянуть на поколенческую травму и коллективную травму, или на личную трагедию одного человека.

- Когда ты говоришь, я пытаюсь понять — ты врешь, или говоришь правду? - Я вру, и говорю правду, но мне нет смысла тебе врать.

“Хиросима, моя любовь”

В фильмах Рене страдания одной души, ее травмы и ностальгическая рефлексия действуют одновременно. Их переплетение создает субъективную динамику — особое внутреннее время, которое преобразуется во время историческое.

Основной вопрос моего исследования: “ Какими визуальными средствами Рене превращает память из стабильной структуры в номадическую?»

Original size 5200x863
Original size 1824x748

В период новой французской волны проблема телесности становится очень важной. Согласно постмодернистской парадигме, человеческое тело это не результат свободного выбора, а слепок социальных, политических и культурных шаблонов. Особенно ярко эта несвобода проявилась в военное и послевоенное время: тело стали воспринимать как орудие войны. Именно с телом связаны различные способы пыток (концлагеря, членовредительство, контузии, ампутации), а опыт двух мировых войн навсегда сращивает телесность с личной и коллективной травмой. Тело вырывают у человека и закидывают в область политического гнета, оно становится одновременно объектом рефлексии и точкой концентрации насилия.

Original size 4950x863

«Хиросима, моя любовь» // 1959

В фильмах Рене возникает иной тип телесности, предельно свободный. Тело изменчиво и способно самостоятельно порождать собственные смыслы. Воспоминания без предупреждения вторгаются через жесты, позу, прикосновения, и в итоге зритель не может отличить, где настоящее, а где прошлое.

Original size 3500x2480

«Хиросима, моя любовь» // 1959

В фильме «Хиросима, моя любовь» тело будто передает память через прикосновения пальцев и обьятия, руки как вода обладают памятью, и на фоне изувеченных тел (музейные экспонаты, документальные кадры последствий бомбардировки) — здоровые и целостные на контрасте показывают какая странная штука время: сейчас ты можешь обнимать и не придавать этому никакого значения, через минуту ты окажешься не в поту, а в пыли и песке, время заберет все, оставив лишь обугленную кожу.

Original size 3500x1246

«Хиросима, моя любовь» // 1959

Пепел и пот, обьятия и изувеченные тела, светотень работают как узкользающие телесные индикаторы памяти, забвения и травмы.

Original size 3500x2480

«Хиросима, моя любовь» // 1959

Рене показывает две трагедии: «глобальную» — бомбардировку Хиросимы, и частную — судьбу французской девушки, полюбившей немецкого солдата. После его смерти и окончания войны её обрили, заклеймили и подвергали издевкам. И вот в первые минуты картины мы видим, как мирно лежащая рука воскрешает в ее сознании воспоминания о страшном прошлом.

Original size 5200x863

«Хиросима, моя любовь» // 1959

Документальные кадры пострадавших тел перекликаются с «фальшивыми» телами.

Original size 3500x1246

«Хиросима, моя любовь» // 1959

Появляется ощущение, будто нить повествования, память и воспоминания перетекают через прикосновения тел как по мостику.

Original size 3500x1246

«Время возвращаться» // 1963

Original size 3500x1246

«Люблю тебя, люблю» // 1968

Original size 5262x2348

«В прошлом году в Мариенбаде» // 1961

«В прошлом году в Мариенбаде» немного гипнотический фильм, в котором сюжет принципиально уклоняется от линейного повествования и однозначных трактовок. Действие вращается вокруг события, которое нельзя ни подтвердить — ни опровергнуть: мужчина утверждает, что они с женщиной встречались год назад в Мариенбаде — женщина отрицает это. Где заканчивается сон (или ложь) и начинается реальность (и правда) — непонятно.

Original size 1730x1554

«В прошлом году в Мариенбаде» // 1961

Как время становится кочевником: репрезентация памяти в кино Алена Рене
Project created at 28.05.2026
We use cookies to improve the operation of the website and to enhance its usability. More detailed information on the use of cookies can be fo...
Show more