Рубрикация.
Концепция. Глава 1. Исторический контекст и концепции музеев. Глава 2. Сопоставление организации пространства. Глава 3. Сопоставление артефактов. Глава 4. Музейные практики. Вывод.
Концепция.
Этим летом я со своей младшей двоюродной сестрой Евой отдыхали в Турции. Мы загорали на пирсе, когда к нам подошёл местный аниматор, зазывая на отельные активности. Небольшая ремарка: Ева — киприотка. Местный работник сразу подметил наше внешнее различие, что стало поводом для вопросов. Узнав, что сестренка с Кипра, мужчина поинтересовался в какой части острова она проживает. Ева же, хоть и в шутку, но достаточно дерзко, ответила:
«С нормальной… Которую вы не оккупировали».
Эта сцена отложилась в моей памяти. В таком коротком диалоге отразилась сложность и боль конфликта, который разделяет Кипр не только территориально, но и культурно, раз в голове даже столь юной девочки укоренилась мысль о том, что ее родину захватили.
В своём исследовании я рассматриваю два музея: Кипрский музей (в южной части острова) и Лапидарный музей (в северной).
Двор на территории Кипрского музея. Никосия.
Они наиболее богаты различными артефактами, при этом представляют историю Кипра с разных сторон. Первый делает акцент на античности и эллинистическом наследии, второй — на османских и исламских традициях. Через визуальные решения формируется не просто музейная выставка, а своя версия истории и культуры.
Сопоставление этих музеев позволяет проследить, как они становятся инструментами влияния на знания о стране, а также следы колониального прошлого. Визуальный язык экспозиций говорит не меньше, чем тексты или документы, ведь именно он формирует взгляд зрителя, расставляя акценты и создавая «правильное» ощущение принадлежности.
Таким образом, исследуя Кипрский и Лапидарный музеи, я хочу понять, как работает репрезентация истории искусства на разных частях острова, и можно ли через этот визуальный язык говорить о деколонизации — не в теории, а на уровне восприятия.
Материалы для визуального исследования подобраны соответственно из самих музейных архивов, также с других интернет-ресурсов. Отмечу, что, конечно, количество найденных изображений к этим музеям весомо разное. К Кипрскому музею я нашла раз в 10 больше фотографий, чем к Лапидарному, что в принципе неудивительно, так как коллекция первого упомянутого гораздо обширнее и захватывает большее количество веков. Также, упомяну о том, что в разных главах изображения для анализа Лапидарного музея могут показывать одно и то же с разных ракурсов. Все это потому, что на некоторых материалах одновременно хорошо запечатлена и организация зала и экспонаты.
Двор на территории Лапидарного музее. Никосия.
В ходе работы я опираюсь на информационные источники, занимающие преимущественно нейтральную позицию. Среди них книги Теописти Стилиану‑Ламберт и Александры Буния «Политический музей. Власть, конфликт и идентичность на Кипре» и Вангелиса Калотихоса «Кипр и его жители. Нация, идентичность и опыт в невообразимом сообществе». Помимо этого изучены научные и исследовательские опубликованные статьи.
Принцип рубрикации работает таким образом, чтобы от общего прийти к частному. Повествование начинается с исторического контекста, далее сравнивается организация пространств, подбор экспонатов и музейные практики. В завершение исследования представлен общий вывод о моделях презентации культуры с постколониальным взглядом на ситуацию.
В исследовании представлена гипотеза, что визуальный язык экспозиций Кипрского и Лапидарного музеев формирует разные версии истории искусства Кипра, отражая идентичности греко-кипрской и турко-кипрской общин соответственно. Также, выдвинут вопрос о том, как оба музея продолжают или, наоборот, пытаются преодолеть старые колониальные способы показа культуры.
Глава 1. Исторический контекст и концепции музеев.
Кипрский музей. Никосия.
Лапидарный Музей. Никосия.
После получения независимости от Британской империи в 1960 году на Кипре начали усиливаться разногласия между греко- и турко-кипрской общинами. Они говорили на разных языках, придерживались разных культурных традиций и имели разные политические взгляды. Из-за этого отношения постепенно ухудшались, что привело сначала к конфликтам 1963–1964 годов, а затем к событиям 1974 года, после которых остров оказался фактически разделён на две части, конкретнее южную греко-кипрскую и северную турко-кипрскую. Каждая сторона стала формировать собственное видение истории и культуры, и это отразилось не только в политике, но и в работе музеев, которые начали по-разному рассказывать об одном и том же прошлом.
Кипрский музей. Никосия.
Главный вход в Кипрский музей. Никосия.
Потолок и стены над главным входом в Кипрский музей. Никосия.
Формирование Кипрского музея напрямую связано с тем, кто контролировал остров в разные периоды. Когда Кипр оказался под британским управлением, колониальная администрация поставила перед собой довольно прагматичную задачу, а именно собрать археологические находки и представить историю острова в той версии, которая была понятна и близка европейскому академическому миру.
Так, музей сразу завязали на античность, на статуи, керамику, погребальные комплексы, то есть на то, что можно было легко встроить в привычный европейцам нарратив о «классическом Средиземноморье».
Позже, уже после обретения независимости, музей постепенно превратился в важный элемент греко-кипрской национальной идентичности. Он стал подтверждать мысль о том, что история киприотов — это в первую очередь история, уходящая корнями в эллинистическую культуру. Поэтому можно сказать, что Кипрский музей развивался как проект, в котором наука, политика и идеология шагали рядом, пусть и не всегда открыто.
Лапидарный музей. Никосия
Окно в Лапидарном музее. Никосия.
Лапидарный музей в северной части Никосии имеет совсем другую траекторию развития. Он не создавался по заранее прописанной колониальной или национальной программе. Скорее, это была попытка собрать и сохранить османское наследие, которое буквально рассыпалось в городской среде: надгробия, архитектурные фрагменты, резные плиты.
Лапидарный музей. Никосия.
