От пхансори до джаза: геомунго в глобальном контексте — Black String

Я хочу показать значение геомунго в традиционной музыке и его роль как «инструмента ученого» (концепция чхондэ). Кроме того, я хотела бы обратить внимание на то, что геомунго использовался в некоторых формах вокально-инструментального музицирования: в частности, особую форму представляет пенчхан (병창) — одновременное пение и игра на инструменте. Примером такой формы служит произведение «Сэтхарен» («Птичья песнь») из цикла пхансори «Чокпекка» («Битва при Красной скале»). Благодаря глубокому корпусу, шести струнам и короткому бамбуковому медиатору (сультэ) геомунго дает тягучее, резонирующее звучание и позволяет добиваться дроновых (бурдонных) эффектов. В традиционном ансамбле он выполняет одновременно басовую и фоново-мелодическую функции.

В глобальном контексте я упоминаю и другие примеры фьюжна с геомунго (и его родственником комунго). Так, коллектив Jambinai (стиль хамсусик), удостоенный премий World Music Awards, сочетает геомунго и хэгым с рок-гитарой и барабанами, переходя от лирических фрагментов к резкому драйву. Геомунго/комунго активно входит в западную джазовую и этническую среду: например, в США ансамбль Five Directions (2008) свел Юн Чжон Хо с американскими импровизаторами свободного джаза. Такие музыканты, как композитор Джин Хи Ким (комунго) и Юн Чжон Хо, продолжают раздвигать границы корейской классики через международные коллаборации.

Визуальная часть проекта строится на подборке фотографий и обложек: крупные планы геомунго (текстура дерева, детали струн), сценические кадры пхансори / джаза в корейском стиле и аудиодорожки с фрагментами традиционного геомунго и треки Black String.

Согласно корейской историографии, геомунго возник в период государства Когуре (4 век), когда сановник Ван Сан-ак модифицировал китайскую цитру чхильхэнгым или же по другому — гуцинь. Название «черная струна» (хенхаккым) связано с мифом о черном журавле, чьему танцу сопутствовала эта музыка. В эпоху Чосон (1392–1910 гг) геомунго оставался атрибутом сонби (образованных аристократов) и играл роль ведущего инструмента в чхонак (придворной музыке). Музей Кореи датирует образец конца 19 века, у которого звучание струн тоньше, чем у современных моделей. Существовали разные варианты инструмента: большой чхонгак-геомунго для ансамблей и меньший санджо-геомунго для виртуозных сольных импровизаций.

Геомунго — длинная деревянная цитра с шестью шелковыми струнами и шестнадцатью неподвижными ладами (гвэ). Правой рукой исполнитель держит щипок (сульдэ), левой — придавливает струны на ладах, добиваясь завываний и вибрато. Диапазон невелик, но инструмент воспроизводит глубокие, резонирующие басовые тона (метод игры иногда сравнивают с танпурой). Геомунго выступал и как сольный, и как ансамблевый инструмент, одновременно выполняя басовую линию и создавая акустический фон для мелодии. В традиционной музыке он входил в состав чхонака (царского оркестра) и аккомпанировал пхансори и санджо. В 20 веке геомунго пережил возрождение: сформировались концертные партии, открылись классы игры. Сегодня его звучание расширяют электроника и экспериментальные техники.

Пхансори — традиционная корейская музыкальная драма (повествовательная вокальная форма) с одним певцом и барабанщиком. Обычно аккомпанементом служит барабан пхэкго. Однако существует форма «пенчхан», когда один исполнитель одновременно поет и играет на инструменте. В таких случаях геомунго берет на себя роль аккомпанемента. В частности, ряд песен из разных пхансори, например «Сэтхарен» («Птичья песнь»), исполняется именно в стиле геомунго-пенчхан.

Этот факт подчеркивает гибкость жанра: если обычный аккомпанемент сух и ритмичен (барабан), то с геомунго возникает более статичное, мелодичное сопровождение. Мастеров геомунго-пенчхан немного, особенно в сравнении с каягымами. В любом случае связь геомунго с пхансори показывает его роль не только в чисто инструментальной, но и в вокально-инструментальной традиции.

Участники и история. Black String — квартет, основанный в 2011 году в Сеуле (при поддержке корейско-британского культурного обмена, с дебютом в Лондоне) по инициативе продюсера Кве Мен Кука. Во главе коллектива — Юн Чжон Хо (геомунго), одна из немногих женщин-мастеров этого инструмента. Классический состав: Арам Ли (тэгым, сюнь, янгым), Жан О (электрогитара, электроника) и Мин Хван Хван (чангу, перкуссия, вокал). Сценический образ группы гармонично сочетает традиционные корейские костюмы с современными трендами и эстетикой.

Группа выступала на ведущих фестивалях (WOMEX 2016, Зальцбург, Берлин, Нью-Йорк), получила премии Songlines Award 2018 и Korean Music Awards 2020.

Звучание Black String описывают как «бордерлес» (безграничную музыку), где корейские мотивы сплетаются со свободным джазом. Геомунго играет роль пульсирующего фона: «три струны геомунго натянуты на одну ноту, создавая дрон» — этот дрон становится ритмическим фундаментом, аналогичным индийской танпуре. Юн Чжон Хо подчеркивает, что геомунго в ее ансамбле задает «бас, мелодию и ритм».

Коллектив сознательно опирается на импровизационную природу как корейских форм (шаманские обряды, санджо), так и джаза. Трек «Mask Dance» опирается на традиционные корейские ладовые конструкции (тональности миыволь, унсан) и, по словам музыкантов, «закрыт по гармонии, очень близок к корейским традиционным формам», но при этом использует электробит. Таким образом, Black String не стилизует корейскую музыку под джаз, а находит точки для их глубинного переплетения.

«Sureña» (альбом Karma, 2019)

Синтез жанров: Показывает, как блюзовый грув становится фундаментом для корейской мелодии. Соло импровизируются строится по джазовым принципам. Композиция начинается с медленного ритуального мотива геомунго, который постепенно нарастает и превращается в полноценную джазовую пьесу.

«Exhale-Puri» (альбом Karma, 2019)

Диалог культур: Здесь фирменный шаманский вокал (Мин Хван Хван) накладывается на прямолинейный рок-ритм и тяжелые гитарные рифы Жана О. Это отличный пример того, как традиционный корейский пхут-нори (шаманская музыка) встречается с мощью рок-баллады.

«Beating Road» (альбом Karma, 2019)

Ритмическая структура: Иллюстрирует, как фолк-мелодии обретают «ритмическую неотложность, намекающую на кросс-культурную связь с джазом». Здесь ритмические циклы чангу (корейский барабан) взаимодействуют с драйвовыми гитарными партиями, создавая ощущение постоянного движения.

Основной эффект смешения — сочетание дрона и пульса с джазовыми гармониями и свингом. Геомунго обеспечивает глубокий устойчивый бас («дрон из-за одной ноты на трех струнах»), на фоне которого разворачиваются мелодические линии. Джазовые гармонии вносятся через электрогитару: гитарист группы учился у Джона Скофилда, а в записи «Karma» участвует мастер фьюжна Нгуен Ле. Ритмический пласт формируют чангу (традиционный барабан) и электронные ударные.

В композиции «Mask Dance», например, установлен размер 8/4 с акцентами, напоминающими корейский чинянджо, но при этом используется электробит. Геомунго добавляет характерные глиссандо (скольжения по ладам), придавая музыке яркую восточную атмосферу.

Импровизация — краеугольный камень. Корейские формы санджо и синви исторически открыты для развития тем и вариаций, как и джаз. Black String гибко меняет структуру фрагментов на концертах, позволяя гитаре, флейтам и даже голосу свободно импровизировать в восточном ладу. В релизах ACT Music специально подчеркивается, что традиционная импровизационная музыка Кореи близка джазу по духу, и именно на этом сходстве построен стиль группы.

Проведя исследование я поняла, что геомунго — не просто древний артефакт корейской музыкальной культуры, а живой инструмент, способный к глубокому изменению без потери своей идентичности. Пройдя путь от придворной музыки эпохи Когуре и Чосон до участия в современных джазовых и рок-коллаборациях, он, по моему мнению сохранил главное: особую акустическую эстетику, основанную на дроновом басе, тягучей резонансной атаке и тесном контакте с голосом (как в форме пенчхан).

Анализ группы Black String показал, что ключ к успешной комбинации лежит не в поверхностном «смешении всего со всем», а в уважении к глубинным принципам каждой традиции. Геомунго в их музыке продолжает выполнять исторические функции — баса, ритмической опоры, фона для мелодии, но эти функции теперь переосмысляются через джазовую гармонию и импровизацию. Точно так же корейские ритмические циклы и лады не стилизуются, а вступают в равноправный диалог с электрогитарой, чангу и свингом.

Интересно, что сам характер традиционной корейской музыки оказался внутренне близок джазу. Поэтому для меня, феномен Black String — не экзотический эксперимент, а закономерный этап эволюции самого геомунго как «инструмента без границ». Это подтверждают и другие примеры («Jambinai», Ким Джин-хи «Five Directions»), где геомунго входит в мировую музыку как полноправный участник, а не лишний элемент.

В этом визуальном исследовании я стремилась показать, что инструменту, пережившему полторы тысячи лет, удается сохранить достоинство старины и одновременно звучать сегодня — в Берлинской филармонии или на WOMEX. При этом сам инструмент почти не изменился конструктивно: та же форма, шесть струн, бамбуковый медиатор. Меняется контекст и мышление музыканта, но не сам геомунго. А идея «инструмента ученого» сегодня трансформируется в образ геомунго как полноправного участника в импровизации.

Геомунго демонстрирует модель «укорененной гибридности» — когда традиция не мешает, а помогает искать новые удивительные формы. И в этом смысле он может служить примером для других инструментов нематериального наследия, которые хотят оставаться живыми, а не музейными.