big

От знака к опыту: как и почему менялось изображение человеческого тела в искусстве Древней Греции (VIII–I века до н. э.)

Визуальное исследование: от архаики до эллинизма

Концепция

Человеческое тело — главный предмет греческого искусства. Ни одна другая художественная традиция древности не сосредоточилась на нём так последовательно: боги здесь мыслились в человеческом облике, победа атлета приравнивалась к доблести воина, а надгробие юноши должно было сохранить для потомков его красоту. Именно поэтому на примере тела особенно наглядно видно, как за семь столетий — от геометрической вазописи VIII века до н. э. до эллинистической скульптуры I века до н. э. — менялось само греческое представление о человеке.Мне стала интересна эта тема из-за «движения к реализму» а этом периоде, так как при внимательном сравнении памятников становится видно, что каждая эпоха решала собственную задачу и изображала не столько тело, сколько своё понимание того, что такое человек.Ключевой вопрос исследования: что именно менялось в изображении тела — пропорции, поза, движение, выражение, степень индивидуальности — и какие причины стояли за этими изменениями?Гипотеза состоит в том, что греческое тело последовательно проходит путь от знака к опыту. В геометрическую эпоху фигура является условным знаком, пиктограммой человека среди других знаков орнамента. В архаике она превращается в схему-идеал: курос и кора воплощают не конкретного юношу или девушку, а тип аристократического совершенства. В строгом стиле и высокой классике тело становится живым организмом, подчинённым мере и числу, — это образ свободного гражданина полиса. В поздней классике в него входят чувство, чувственность и внутренняя жизнь. Наконец, в эллинизме тело становится носителем индивидуального опыта: страдания, старости, детства, опьянения, смерти.Причины этих сдвигов я связываю с тремя группами факторов: изменением функции изображения (вотив, надгробие, храмовое убранство, частная коллекция), развитием техники (полое бронзовое литьё, работа с мрамором, переход от чернофигурной к краснофигурной вазописи) и изменением общества и мировоззрения — от аристократического мира архаики через демократический полис V века к космополитическим монархиям преемников Александра.

«Греческое тело проходит путь от знака к опыту: от пиктограммы человека в орнаменте — к телу, на котором записана вся прожитая жизнь».

Принцип отбора материала. В исследование вошли произведения скульптуры (круглой и рельефной) и вазописи, которые признаны в научной литературе опорными точками для каждого периода и сохранились в оригинале или в надёжных римских копиях. Для каждого этапа я старался подобрать как «образцовые» памятники (Дорифор, Афродита Книдская), так и произведения, где новое качество впервые появляется или проявляется наиболее остро (Мальчик Крития, умирающие воины Эгинских фронтонов, Пьяная старуха). Там, где греческий оригинал утрачен, используются римские копии; это оговаривается в подписях, поскольку копия передаёт композицию и пропорции, но не всегда фактуру и материал оригинала. Отдельное внимание уделено полихромии: раскрашенный слепок коры напоминает, что «белая античность» — во многом представление Нового времени.Рубрикация исследования хронологическая, но каждый раздел назван по тому качеству, которое приобретает тело в данный период. Раздел «Тело-знак» посвящён геометрике и ранней архаике (VIII–VII вв. до н. э.), «Тело-схема» — куросам и корам VI века, «Тело на плоскости» — вазописи как лаборатории движения. Раздел «Перелом» рассматривает рубеж архаики и классики (около 500–450 гг. до н. э.), «Тело-мера» — высокую классику, «Тело-чувство» — позднюю классику IV века, «Тело-опыт» — эллинизм. Такое деление позволяет одновременно проследить хронологию и сравнить решения соседних эпох.Текстовые источники подбирались так, чтобы опереться и на классическую отечественную историографию (Б. Р. Виппер, Ю. Д. Колпинский, Г. И. Соколов), и на современные англоязычные исследования, где греческое тело рассматривается в социальном и культурном контексте (Дж. Поллитт, Дж. Бордман, Э. Стюарт, Н. Спайви, Р. Р. Р. Смит). Для теоретической рамки использована книга К. Кларка «Нагота в искусстве», а для понимания того, как сами греки и римляне говорили о скульпторах, — свидетельства Плиния Старшего. Ссылки на источники даются в квадратных скобках, номер соответствует списку литературы в конце работы.

I. Тело-знак: геометрика и ранняя архаика (VIII–VII века до н. э.)

В геометрическую эпоху человек появляется в искусстве как один из элементов орнамента. Фигура строится из треугольников, кругов и линий и обозначает человека, а не изображает его. В VII веке под влиянием Востока возникает «дедалический» стиль: фигура становится объёмной, но остаётся плоскостной и фронтальной.

Original size 0x0

Мастер Дипилона. Погребальная амфора («Дипилонская амфора»). Ок. 760–750 гг. до н. э. Керамика, роспись. Национальный археологический музей, Афины

Original size 1920x1297

Мастерская Хиршфельда. Погребальный кратер. Ок. 750–735 гг. до н. э. Керамика, роспись. Метрополитен-музей, Нью-Йорк

Original size 1920x1297

Неизвестный мастер. Мужская статуэтка. Ок. 725–700 гг. до н. э. Бронза. Национальный археологический музей, Афины

Погребальная амфора («Дипилонская амфора»). Огромная амфора высотой более полутора метров стояла над захоронением на афинском кладбище Дипилон. В центральном фризе изображена протесис — оплакивание умершего, лежащего на погребальном ложе. Фигуры плакальщиц почти неотличимы друг от друга: треугольник торса, тонкие линии рук, поднятых к голове, круг головы с точкой-глазом. Тело здесь не имеет ни объёма, ни веса, оно подчинено тому же ритму, что и меандр на соседних поясах. Художник не стремится показать, как выглядит человек, — он сообщает, что здесь совершается обряд и участвует в нём община. Это и есть тело-знак, с которого начинается греческая история изображения человека [1; 17].Погребальный кратер. На кратере из той же афинской традиции к сцене оплакивания добавлено шествие колесниц и воинов. Воины представлены «щитом-восьмёркой», из-за которого торчат голова и ноги, — тело почти исчезает за атрибутом. Показательно, что ноги, бёдра и икры при этом подчёркнуто мощные: художник выделяет то, что важно для смысла (сила, движение), и пренебрегает остальным. Такое изображение близко к пиктограмме: оно складывается из частей, каждая из которых показана с наиболее узнаваемой стороны. Принцип «сложения» тела из отдельных характерных частей сохранится в греческом искусстве ещё долго и будет преодолён лишь к концу архаики.Мужская статуэтка. Маленькие бронзовые фигурки, которые оставляли в святилищах как вотивные дары, переводят геометрический язык в объём. Тело вытянуто, талия перетянута, плечи образуют широкий треугольник, ноги — длинные цилиндры. Фигурка стоит устойчиво и почти фронтально, её силуэт хорошо читается с одной точки. Объём здесь появился, но тело всё ещё не организовано изнутри: оно собрано из геометрических элементов, а не вылеплено как единый организм. Важно и то, что статуэтка — дар божеству: её задача не в сходстве, а в том, чтобы представлять дарителя перед богом.

Original size 1920x1297

Неизвестный беотийский мастер. Статуэтка юноши, посвящённая Мантиклом («Аполлон Мантикла»). Ок. 700–675 гг. до н. э. Бронза. Музей изящных искусств, Бостон

Original size 1920x1297

Неизвестный наксосский мастер. Статуя, посвящённая Никандрой. Ок. 650 г. до н. э. Мрамор. Национальный археологический музей, Афины

Original size 1920x1297

Неизвестный критский мастер. Статуя женщины («Дама из Осера»). Ок. 640–630 гг. до н. э. Известняк. Лувр, Париж

Статуэтка юноши, посвящённая Мантиклом («Аполлон Мантикла»). Надпись на бёдрах сообщает, что некий Мантикл посвятил фигурку Аполлону. Перед нами первый шаг от знака к образу: у фигуры уже есть грудная клетка, подчёркнутые бёдра, лицо с крупными глазами и длинные волосы. Тем не менее тело по-прежнему мыслится как сумма частей: шея — высокий цилиндр, торс — треугольник, колени отмечены условно. Надпись прямо на теле показывает, что статуэтка воспринималась прежде всего как предмет-посвящение, а поверхность тела — как место для текста. Мысль о самоценной красоте наготы здесь ещё отсутствует, но мужская фигура уже занимает центральное место в образном мире греков [10].Статуя, посвящённая Никандрой. Одна из самых ранних мраморных статуй в натуральную величину найдена на Делосе. Посвятительная надпись называет имя Никандры с Наксоса. Фигура похожа на плоскую плиту: руки прижаты к бокам, ноги скрыты под колонновидным одеянием, тело почти не угадывается. Мастер ещё мыслит категориями блока, из которого высечена статуя, — фигура сохраняет его форму. Для женского образа такое решение станет надолго характерным: если мужское тело в греческом искусстве обнажено, то женское ещё несколько столетий будет показываться через одежду. Эта разница отражает социальные нормы общества, в котором нагота была признаком атлета и воина, но не женщины [4; 10].Статуя женщины («Дама из Осера»). «Дама из Осера» — классический пример дедалического стиля, названного по имени легендарного скульптора Дедала. Лицо имеет форму трапеции, волосы уложены горизонтальными ярусами, напоминающими египетский парик, правая рука прижата к груди в жесте молитвы или скорби. Тело почти плоское, талия перехвачена широким поясом, а ниже начинается узкая прямая юбка. В этом образе видно влияние восточных и египетских образцов, с которыми греки познакомились в VII веке. Тело приобретает величину и торжественность, но не движение: фигура подчиняется строгой фронтальности, и её главная задача — предстояние перед божеством [1; 10].

II. Тело-схема: куросы и коры VI века до н. э.

В VI веке складываются два главных типа архаической скульптуры — курос (обнажённый юноша) и кора (одетая девушка). Они ставились в святилищах и на могилах и изображали не конкретного человека, а идеальный тип. На протяжении столетия эта схема постепенно «оживает»: мастера всё точнее передают анатомию, но сохраняют общий канон позы.

Original size 1920x1297

Неизвестный аттический мастер. Курос из Суниона. Ок. 590–580 гг. до н. э. Мрамор. Национальный археологический музей, Афины

Original size 1920x1297

Неизвестный аттический мастер. Курос («Нью-Йоркский курос»). Ок. 590–580 гг. до н. э. Мрамор. Метрополитен-музей, Нью-Йорк

Original size 1920x1297

Полимед из Аргоса (?). Клеобис и Битон. Ок. 580 г. до н. э. Мрамор. Археологический музей, Дельфы

Курос из Суниона. Колоссальный курос высотой около трёх метров стоял в святилище Посейдона на мысе Сунион. Его поза восходит к египетской статуе: левая нога выдвинута вперёд, руки опущены вдоль тела, кулаки сжаты. Однако египетская фигура всегда одета хотя бы в набедренную повязку и связана с каменным фоном, а греческий курос полностью обнажён и стоит свободно. Анатомия здесь подчинена орнаменту: ключицы — изогнутые валики, колени — симметричные узоры, волосы — сетка бусин. Тело ещё не живёт, но уже выражает идею мужской силы и величия, которые аристократическое общество архаики считало высшими ценностями [10; 14].Курос («Нью-Йоркский курос»). Один из самых ранних аттических куросов, по всей видимости, надгробный. Исследователи отмечают, что его пропорции близки к египетскому канону, построенному на сетке квадратов [14]. Это важный пример того, как греки заимствовали не только позу, но и систему расчёта фигуры. Фронтальный вид максимально ясен, но в профиль фигура выглядит как будто сложенной из четырёх плоскостей — передней, задней и двух боковых, — что выдаёт способ работы с блоком. Тело здесь является схемой, но схемой рациональной, построенной на числе. Эта мысль о числе как основе красоты станет центральной для классики.Клеобис и Битон. Две почти одинаковые статуи принято отождествлять с братьями из рассказа Геродота: они впряглись в повозку вместо волов, чтобы довезти мать до храма Геры, и в награду получили от богини тихую смерть во сне. По сравнению с аттическими куросами аргосские фигуры коренасты и массивны: короткие шеи, широкие плечи, тяжёлые колени. Здесь хорошо видно, что архаическая схема допускала региональные варианты — пелопоннесская школа ценила мощь, аттическая — стройность. Сама история братьев показывает, что идеальное тело было для греков выражением нравственной доблести: красота и благочестие мыслились как единое целое [10].

Original size 1920x1297

Неизвестный аттический мастер. Надгробный курос Кройса из Анависсоса. Ок. 530 г. до н. э. Мрамор со следами краски. Национальный археологический музей, Афины

Original size 1920x1297

Неизвестный аттический мастер. Надгробный курос Аристодика. Ок. 510–500 гг. до н. э. Мрамор. Национальный археологический музей, Афины

Original size 1920x1297

Неизвестный аттический мастер. Мосхофор (Тельценосец), посвящение Ромба. Ок. 570–560 гг. до н. э. Мрамор. Музей Акрополя, Афины

Надгробный курос Кройса из Анависсоса. Через полвека после Сунионского куроса схема заметно «наполняется» плотью. У Кройса округлые, пластичные мышцы, мягкий переход от груди к животу, массивные бёдра; на лице — так называемая архаическая улыбка. Надпись на постаменте призывает прохожего остановиться и оплакать Кройса, погибшего в первых рядах бойцов. Таким образом, статуя изображает конкретного человека, но не его портрет: юный воин навсегда сохранён в облике совершенного тела. Это главная функция архаического куроса — заменить умершего прекрасным образом и тем самым увековечить его доблесть [10; 13].Надгробный курос Аристодика. Аристодик — один из последних куросов, и в нём схема почти исчерпана. Руки уже отделены от бёдер, мышцы живота и груди моделированы точно и мягко, волосы коротко подстрижены, а не спадают на спину жёсткой массой. Фигура по-прежнему стоит симметрично, вес распределён на обе ноги поровну, но анатомия достигла такой степени правдоподобия, что неподвижность позы начинает восприниматься как противоречие. Именно это противоречие между живым телом и застывшей схемой будет разрешено в следующем поколении изобретением контрапоста. Сравнение Аристодика с Сунионским куросом показывает, насколько быстро двигалась архаическая скульптура [12].Мосхофор (Тельценосец), посвящение Ромба. Мужчина несёт на плечах телёнка для жертвоприношения Афине. В отличие от куроса, он бородат и одет в тонкий плащ, который не скрывает, а облегает тело. Руки человека и ноги животного образуют на груди перекрестье, связывая две фигуры в единую композицию. На лице — архаическая улыбка, которая здесь выражает не эмоцию, а скорее общее состояние жизненной полноты. Этот памятник показывает, что архаическое тело могло включаться в действие и повествование, но действие остаётся застывшим, словно знак самого обряда, а не его момент [1; 10].

Original size 1920x1297

Аристион Паросский. Надгробная статуя Фрасиклеи. Ок. 550–540 гг. до н. э. Мрамор со следами краски. Национальный археологический музей, Афины

Original size 1920x1297

Неизвестный аттический мастер. Кора в пеплосе. Ок. 530 г. до н. э. Мрамор. Музей Акрополя, Афины

Original size 1920x1297

Эмиль Жильерон. Раскрашенный гипсовый слепок «Коры в пеплосе» (реконструкция полихромии). Рубеж XIX–XX вв. Музей слепков классической скульптуры, Мюнхен

Надгробная статуя Фрасиклеи. Кора Фрасиклеи — редкий случай, когда известны и имя мастера, и имя изображённой. Надпись говорит, что девушка умерла незамужней и потому навсегда будет зваться корой — девой. Тело полностью скрыто под длинным хитоном, но его ровные складки, пояс и украшения передают богатство и статус. Женское тело в архаике выражается через одежду: красота заключена не в наготе, а в роскоши ткани, ожерелья и венка. Рука, держащая бутон лотоса, — единственный жест, нарушающий симметрию. Как и курос, кора не портрет, а идеальный образ, сохраняющий умершую в её лучшем, «брачном» возрасте [10; 13].Кора в пеплосе. «Кора в пеплосе» — одна из самых известных статуй Акрополя. Тяжёлый шерстяной пеплос ложится почти прямыми плоскостями, но под ним уже угадывается грудь и линия талии. Лицо с улыбкой и мягко моделированными щеками кажется живым, хотя поза остаётся строго фронтальной. Сегодня мы видим статую белой, но мраморные коры изначально были раскрашены. Это принципиально для понимания архаического тела: его «живость» создавалась не только формой, но и цветом, и наше впечатление «чистого мрамора» — результат утраты краски, а не замысла мастера [16].Раскрашенный гипсовый слепок «Коры в пеплосе» (реконструкция полихромии). Реконструкция Жильерона, сделанная по следам пигментов, показывает, как кора могла выглядеть в древности: узорчатая одежда, тёмные волосы, подкрашенные губы и глаза. Современные исследования полихромии предлагают и другие варианты раскраски, однако сам факт яркой окраски архаической скульптуры сомнений не вызывает [16]. Для темы исследования это важно: архаическое тело было не абстрактной белой формой, а нарядным, почти «живописным» образом. Представление о белизне греческой статуи как идеале, сформированное в XVIII веке Винкельманом, относится скорее к классицизму, чем к самой Греции [5].

III. Тело на плоскости: вазопись как лаборатория движения

От знака к опыту: как и почему менялось изображение человеческого тела в искусстве Древней Греции (VIII–I века до н. э.)
Project created at 15.11.2026
More projects in visual research
Alisa Cherhmant
Исследование визуальных и психологических механизмов абсурда в тайской видеорекламе. На примере рекламных кампаний рассматриваются нарушение зрительских ожиданий, эмоциональный контраст, визуальный гротеск, культурные особенности юмора и их связь с рекламным сообщением.
We use cookies to improve the operation of the website and to enhance its usability. More detailed information on the use of cookies can be fo...
Show more